«Дискарь», как именовали в «Лесной сказке» дискжокея Рената, вовсю крутил сегодня Юрия Антонова. Эта музыка всегда очень нравилась отдыхающим и создавала у них соответствующее настроение в последний вечер. За их столиком на шесть человек сидели человек десять – Наташка, 20-летняя лаборантка ОТК, в своём фирменном платье «сафари», с которой Надя сошлась довольно близко, ещё две какие-то незамужние девушки за 30, крашенные хной и басмой. Остальные были мужики, ребята из отдела снабжения, молодящиеся сорокалетние парни с животами и сиськами, усиленно делающие вид, что у них тут всё схвачено.
Обстановка в целом напоминала зал ресторана «Грибоедов» в столь любимом Надей романе. Надино появление было встречено бурно – уже образовалось общее мнение, что она – самая «клёвая» из всей женской половины заезда, а то, что она – студентка мединститута, почти выпускница, хирург (эти технари не понимали тонкостей медицинской специализации), придавало ей особый шарм. Мужики все как один вскочили и принялись её усаживать и угощать, изо всех сил стараясь обратить на себя внимание.
Берестова, посмеиваясь и умудряясь флиртовать со всеми одновременно, скушала ужин и пригубила зубровки, которую снабженцы ей подливали усиленно, выкурила сигарету и как можно незаметнее удалилась. Даже на её общительную натуру эта компания перепивших производственников производила отталкивающее впечатление. Нет, вели себя ребята вполне галантно, но учёба в мединституте, среди единомышленников, в той особой среде, где нет, так сказать, ничего святого (в обывательском понятии), уже приучила её к кастовости и признанию обособленности медиков от прочих людей. И с «физиками», и с «лириками» ей было скучно – вне медицинской среды она не могла чувствовать себя свободно.
Из медиков же её привлекали хирурги, как, так сказать, передовой отряд в борьбе за человеческое здоровье и жизнь. Да, вот это элита… На их фоне меркли все остальные. Ни лётчики, ни военные, ни «советские разведчики», то есть те, перед кем по традиции должны штабелями ложиться девушки, на неё не производили впечатления. Она была достаточно умна и опытна, чтобы уже знать цену мужчинам.
Номер у неё тоже был одноместный, но не «люкс», хотя вполне приличный, и от самарцевского отличался только немного меньшими размерами, отсутствием трюмо и балкона. Надя подумала, не пойти ли в сауну – сауна здесь обалденная, по первому разряду, в городе больше таких нигде не было. Она ходила туда с Наташкой два последних вечера. Но Наташка прочно застряла со своими мужиками, которые, по её понятиям, были самые крутые мэны, и уже трахалась вчера с этим нерусским Аликом, который с золотыми зубами. Без неё идти было, что называется, «стрёмно» – разницы в этот час между мужской и женской сауной не было. Везде «шарились» представители сильного пола под выраженным влиянием Бахуса, будучи в процессе поиска приключений, так что нарваться на неприятности, придя в сауну в одиночку, было раз плюнуть.
Воспоминание о вчерашнем «научном коммунисте», гонявшимся за ней по дискотеке с едва не высунутым членом, было крайне неприятно. Не то, чтобы Надя была трусиха – она смогла бы образумить любого домогающегося, в крайнем случае отбиться, дав коленом между ног, но почти наверняка попасть в подобную ситуацию – удовольствие ниже среднего.
Поэтому она вымыла голову в номере, приняла хороший контрастный душ, намазалась как следует увлажняющим кремом (крем Азазелло, усмехнулась она, хотя тот назывался «Рассвет» и был произведен на фабрике «Красная Заря»), обмоталась полотенцем, выкурила сигаретку, посушилась феном, поразмышляла. Время было около девяти вечера, и дискотека шла уже полным ходом. Музыка здесь гремела так, что вибрировали стены. Находиться в номере стало тягостно – нужно было или уходить отсюда, или присоединяться к танцующим. Надя сделала причёску, не пожалела туши на ресницы, одела джинсы и кофточку, взяла пирожки и пошла к любовнику.
Да, любовник – а кто ещё был для неё Самарцев? Грубое слово, но оно означало того человека, который ей нравился, а понравиться Наде Берестовой было ой как непросто. Да, у неё был вкус, в мужиках она разбиралась. И выбирала она всегда хорошо, и ни за кого из своих любовников ей стыдно не было. Наоборот, все подруги ей в этом завидовали. Но ни с кем она никогда не теряла головы, и обычно подбирала момент для прекращения отношений сама. Как правило, мужики были с этим несогласны и долго потом за ней бегали, стремясь правдами и неправдами затащить в постель снова. Это было почти всегда смешно и страшно весело.
