Разумеется, никто Булгакову не ответил – Миша на праздники уехал домой в отдалённый район (в Воронеж, через силу ухмыльнулся он – похмелье было жутким, но голова, значит, работала). Пришлось обходиться без посторонней помощи – слезать с кровати, жадно пить тёплую воду из носика чайника, доставать из-под кровати брюки, напяливать их, идти в туалет и т.д. Медики – одни из самых здоровых и выносливых людей в мире, поэтому перебороть себя и взять под волевой контроль происходящее Антону удалось вполне.
Он собрал разбросанные по полу вещи, вскипятил чайник, достал из-за окна авоську с салом, занял хлеба у знакомых девчонок с третьего этажа и сообразил яишенку из восьми яиц. Пока ел, события вчерашнего дня начали понемногу восстанавливаться в памяти, но в обратной последовательности.
Итак, пил он со своим другом и бывшим сожителем по этой самой комнате Димой Красненковым. Тот учился на соседнем потоке и в конце пятого курса женился на одногруппнице Маше Кривопуст. Будучи, как и Антон Булгаков, «иногородним», Дима давно собирался сделать именно это, и ещё с третьего курса подбирал себе невесту. Парень он был видный, красивый, спортсмен-пловец, КМС с той смесью загадочности, весёлости и отчаянности, которая так нравится девушкам. У них он пользовался неизменным успехом, и за пять лет учёбы «перетрахал» больше половины курса. Примерно такое же количество связей было у него «на стороне» – в других институтах и просто в городе. Поначалу, на первых курсах, «по молодости», Красненков не гнушался никем – лишь бы красивая была, но постепенно стал дифференцировать, оценивая новую девушку на предмет перспективности как будущую жену.
Он встречался теперь только с местными, с теми, у кого родители «с положением», и потом рассказывал Антону, что спал то с дочкой проректора, то с дочкой начальника местного КГБ, то с дочкой директора городской филармонии и т.д. Антон хмурился, слушая. Он ничего не имел против подвигов товарища, но сам подход его сильно задевал. Он упрекал друга в том, что тот хочет жениться по расчёту, что подбирает себе удачную партию, что думает лишь о выгоде. Дима усмехался и начинал сам обличать товарища – он был из тех парней, которые всегда и везде претендуют на лидерство и готовы отстаивать свою правоту до «положения риз», как говорил тургеневский Базаров.
– А ты хочешь жениться по любви? – фыркал он, глядя на Антона как на умственно неполноценного. – Нет, скажи – «по любви». А?
– По любви или нет – не знаю,– сердито отвечал Булгаков. – Даже не знаю, существует ли она. Просто не понимаю, как можно жениться на девушке, если у тебя к ней ничего нет, а материальная сторона в данном случае…
– Булгаков, не говори ерунды. Как раз материальная сторона имет оччень большое значение. Чтобы нормально распределиться в К…, нужно иметь как минимум прописку. Раз. Второе – нужны связи, чтобы не загреметь в поликлинику. Поэтому у бабы должны быть и хата, и предки-начальники. Нет, будь и я местный, я бы не претендовал, но другого способа устроиться в этой жизни таким как ты и я, не существует. Нет, по-молодости,– делал существенную поправку 22-летний студент, – ещё как-то веришь чисто в свои силы, ну в то, что мир обязательно покорится твоему обаянию и напору. Но когда поймёшь, что никому ты и на…й не нужен, то… остаётся либо вешаться, либо жениться. А жениться всё равно когда-нибудь нужно. Лучше сейчас, когда период в жизни такой- уже пора создавать семью. А любовь – не такая уж х…ня, зачем отрицать. Если встретишь какую-нибудь бабу для души, то никто же не запрещает встречаться. Тут опять же, чем лучше живёшь, чем крепче стоишь на ногах в жизни, тем больше возможностей. Можно и двух завести…
– Красный, ты ещё не женился, даже невесту себе ещё не подобрал, а уже обдумываешь, как ей наставлять рога! Ты что – гарем иметь собрался? Ты же комсомолец!
–Булгаков, ты ж не ребёнок! Всю жизнь с одной бабой? А ещё говоришь, что не хочешь жениться по-любви. Ты карась-идеалист, мне жаль тебя.
– А мне жаль твою будущую жену…
– Чего их жалеть, баб-то? Жалельщик! Ты просто мудак, mudifilis vulgaris…
– Альфонс! Дю Руа!
– Да, альфонс, да, дюруа, а ты – потенциальный неудачник, кучка гавна на обочине жизни…
Интересный разговор тут прекращался, и начиналось беззлобное переругивание, иногда переходящее в весёлую потасовку, в которой верх обычно одерживал спортсмен.
