Но тема эта поднималась неоднократно. Антон был, действительно, сторонник брака по любви, Дмитрий- брака по расчёту. Спорили на эти темы непримиримо и бесконечно. Тем не менее, они дружили крепко и искренне все пять курсов. После долгого раздумья Красненков остановил свой выбор на Маше Кривопуст, дочке проректора по учебной части, с которой учился в группе. Она была спокойной и рассудительной девушкой, с открытым и чистым лицом, с крупной и заметной фигурой. На взгляд Антона Маша заслуживала лучшего (мнение жениха об её женских достоинствах он знал, знал и то, что отношение Димы к невесте более чем прохладное). Но та и слышать ни о ком другом не хотела. На высокого и плечистого Красненкова Кривопуст «положила глаз» ещё на первых курсах. Была громкая свадьба в «Витязе», на которой присутствовало полкурса – студенты и полинститута – преподаватели. Свадьба была, как водилось в то идиотское время, «безалкогольной», то есть водку перелили в бутылки из-под минеральной воды и разливали под столом. Дух конспиративности очень объединил тогда старших и молодёжь. К концу свадьбы Булгаков даже ощутил себя подпольщиком во времена гитлеровской оккупации и попытался сказать тост на эту тему, но его зашикали и не дали.
Молодых поселили в отдельной двухкомнатной квартире с техникой, обстановкой и кухней. Перспективы теперь у «Красного» были самые радужные – его тесть заведовал кафедрой анестезиологии и реанимации, был зам.ректора по учебно-методической работе, так что и место, и «диссер» зятю были обеспечены. Виделись теперь прежние сожители редко, встречи бывали недолгими – у Булгакова была работа, у Красненкова – семья. Видно было, что у Дмитрия всё складывается хорошо – он бросил спорт, поправился, «закабанел», стал хорошо одеваться и постоянно ходил на наркозы с кем-нибудь из кафедралов. Уже месяца два, как он проводил их самостоятельно.
Глядя на довольную и округлую физиономию приятеля, Булгаков испытывал угрызения совести. Оказывается, как мало нужно, чтобы устроиться в жизни! Антон знал, что сам нравится девушкам, что не дурак, что потенция у него достаточная.
«Жениться самому, что ли»? – думалось ему тогда. Вчера вечером он зашёл к Красненковым. Маша встретила его радушно, «сообразила» на стол, поставила бутылку водки. Распили её удивительно быстро. Появилась ещё одна, и ту прикончили в два счёта. Спиртное совершенно не брало, и с течением времени, как казалось друзьям, они всё больше трезвели.
Красненков потребовал ещё бутылку, но Маша решительно упёрлась и отказалась ставить на стол новую водку. Дима настаивал. Между супругами началась сцена, Антон, чувствуя, что он тут лишний, начал вставать из-за стола. Приятель не отпускал его, силой усаживал и грозил жене, что они уйдут оба, если та не «выставит пузырь». Где-то в доме была ещё одна бутылка, и хозяин знал это. Маша снова отказала, и оба оказались на улице. Стали останавливать такси и спрашивать «водяру». В третьей по счёту машине им продали две бутылки «Столичной» по 15р. бутылка.
Потом… дальнейшее вспоминалось урывками. Потом было питьё водки прямо из горлышка в какой-то детской песочнице. Закусывали сигаретами. Потом было гуляние по проспекту Ленина, где «снимали тёлок». Произошёл конфликт с какой-то шумной компанией, чуть не подрались. Мочились чуть не посреди проспекта. Потом скрутили вывеску с главного корпуса пединститута, несли её два квартала, потом долго били кирпичами и танцевали на осколках. Потом кому-то звонили из автомата – кажется, Аньке и Верке, студенткам Политеха, с которыми когда-то встречались. Времени было часа два ночи, с обеими девушками они прекратили отношения больше года назад, что сейчас те делают, было неизвестно. Кажется, медиков послали не узнав. Потом ведь купались голые в реке прямо посреди города – и это в ноябре месяце!
«Н-да-а, – подумал Булгаков, чеша голову. – Дали мы вчера гастроль!
Куда в конце концов делся собутыльник, Антон вспомнить уже не мог. Не мог он вспомнить и то, как добрался домой. Рукав куртки, измазанный мелом, говорил о том, что прошёл он через подвал, той дорогой, которой они пробирались сюда с Наташей Заречновой четыре недели назад. По самым приблизительным подсчётам, была глубокая ночь, а общежитие закрыли ещё в одиннадцать. Таким образом, причина тяжёлого общего состояния была установлена.
