Оставалось установить, что было перед этим, чем был заполнен временной промежуток между выходом с Кафедры научного коммунизма и приходом к Красненковым. Беспощадная память возвращалась и возвращалась. «Вспомни всё» назвал свой знаменитый фильм Пол Вирховен – кстати, до появления его оставалось всего четыре года – фильм, в котором герой Арнольда Шварценеггера «мочит плохишей» на Земле и Марсе в процессе возвращения памяти. Процесс этот, судя по фильму в 113 минут, довольно болезненный и мучительный. Каким-то озарением Булгаков тоже вспомнил вдруг всё, замычал, замотал головой и стукнул кулаком по столу. Нет, это было не с ним. Нет, он не мог этого сделать. Это не его воспоминания. Судите сами- в два часа дня, сразу после окончания занятий, Антон вошёл в ближайшую к Кафедре научного коммунизма телефонную будку и набрал номер.
Номер был Нины Краснокутской.
(Советская пресса, ноябрь 1986 года)
Там сняли трубку и начали напряжённо молчать в неё. Булгаков кашлянул и выдавил:
– Здравствуйте. Могу я поговорить с Ниной?
На другом конце тоже сдавленно кашлянули и опять промолчали. Трубку, однако, не положили и продолжали держать у чьего-то уха.
– Нина, это ты? – взволновался он вдруг. – Нина, ответь – это я, Антон Булгаков. Нина, мне очень нужно поговорить с тобой!
– О чём? – голос Краснокутской был сильно искажён, но узнаваем. – Ну, это очень важно, – торопился он и почему-то волновался всё больше и больше. Он не мог вспомнить, чтобы так сильно волновался в жизни, даже перед вступительными экзаменами. – Это не телефонный разговор. Ты можешь сейчас выйти?
Через два часа они встретились у Танка. Нина явилась с предельно нелюбезным выражением лица, так высоко вздёрнув голову, точно делала Булгакову огромное одолжение. Одежда её – длинная фирменная куртка, финские сапоги, большое количество помады на губах и как-то по особому уложенные феном волосы, выражению лица не соответствовали. Видно было, что одевалась Краснокутская к этому выходу серьёзно и тщательно. Конечно, она, может, и не для Антона так оделась – просто потом нужно было идти по важному делу, вот и «прикинулась». Булгаков постарался улыбнуться пошире. Они остановились друг напротив друга. Как-то получилось, что расстояние между ними сильно превышало то, на которое сходятся для разговора знакомые люди.
– А, пришла, я рад, – забормотал Антон. – А я вот прямо с занятий, – тряхнул он сумкой из кожзама, точно извиняясь. – Научный коммунизм – такая параша. Все люди как люди, отдыхают сегодня, а эти ортодоксы работают. И попробуй не явись – отмечают после каждого перерыва, гады, а на лекции Топоровский весь курс четырежды поднимал и пересчитывал – в начале и в конце. До перерыва и после…
Краснокутская стояла слушала с непроницаемым лицом. Кажется, учёба Антона волновала её мало.
– А ты как? Мы так и не попрощались. Во сколько ушла из отделения?
– В десять… сидели курили с девчонками.
– Ты, Нин, не торопишься? Давай в кино сходим. В «Космосе» идёт «Жестокий романс», Рязанова. Не смотрела ещё?
Фильм был не самый новый, экранизация пьесы Островского, зато с цыганами и известными актёрами, поэтому пришлось постоять в очереди. И всё равно, билетов не хватило – суббота, недостатка в желающих «культурно отдохнуть» не было. Пришлось купить с рук за двойную цену. Зал был битком набит. Несмотря на удлинённую программу, все места в зале заняли сразу и терпеливо смотрели десятиминутную «удлинёнку» из трёх сюжетов – там показывали встречу Горбачёва и Рейгана в Рейкъявике-
