Нина вошла, осмотрелась из-под спущенных ресниц. Она была не во вчерашней длинной курточке, а в довольно клетчатом пальтишке с капюшоном, которое носила, наверное, ещё в школе. На голове была беленькая вязаная шапочка, вокруг шеи – белый же шарф, на руках – перчатки из той же шерсти. Всё это, знал Антон, Нина вязала сама.
– Сидишь дома, никуда не пошёл. Праздники всё-таки. Гладишь, что ли? – спросила она, избавляясь от верхней одежды.– А что, мне нравится, – одобрила она, оглядев комнату в открытую. – Так ты здесь живёшь? С кем, интересно? Две койки… Та-ак…
Нина была одета очень скромно – в жакетик, длинную юбку и старые сапоги. Всё это смотрелось довольно мешковато. Волосы были элементарно схвачены резинкой в длинный хвостик, ни молекулы косметики этот раз.
– Да кто же так гладит? – обратила она, наконец, внимание на булгаковские мучения. – Ты ж его пересушил, халат-то! Сожжёшь, вот ненормальный,– она подошла, отобрала у Антона утюг, уменьшила накал. – Водичкой спрыснуть не догадался? Боже, как всё запущено…
Дальше с появлением на сцене Краснокутской, дело пошло веселее. Она сама взялась гладить, набирая предварительно воды в ротик и изо всех сил прыская на халат. Складки и вмятины, точно испугавшись её появления, стали моментально разглаживаться и куда-то пропадать. Запахло свежестью, встряхиваемый ею антонов халат зашумел, точно парус, надуваемый ветром. Через десять минут после её прихода халат был готов.
– Отбелить бы его, накрахмалить бы его, – озабоченно сказала Нина, вешая предмет на плечики. – На чёрта лысого похож. Эх, мужики. Давай, что там ещё гладить?
– Да я сам…
– Я уже видела, как ты сам. Давай, говорят!
Повинуясь напору, Антон вынужден был, так сказать, подчиниться. Он вынул ворох подлежащего глажке белья и положил на кровать. Нина пошире расставила ноги и принялась за дело. Периодически поплёвывая на утюг, проверяя его пальцем, прыская изо рта водой на особо упорные складки, она пропускала вещь за вещью и вручала Антону разглаженной и аккуратнейше сложенной. Ещё через двадцать минут огромный ворох превратился в небольшую тёплую стопку, приятно пахнущую не пылью, а чистотой.
– Вот спасибо, – от души поблагодарил хозяин. – Какой ты молодец – пришла, избавила меня от двухчасового мазохизма. Гидра быта просто заедает. Я понял, какую книжку ты больше всего читала в школе. Сказать? «Тимур и его команда».
– Вечно ты насмехаешься, – слегка надула губки Ниночка. Она сняла со стола покрывало, развернула его и застелила кровать. – Это твоя? Я сяду? Тут курить можно?
– Хочешь чаю?
Ставить чайник Булгаков отправился с вполне озабоченным видом, ритмично потряхивая полупустым спичечным коробком «Главфанспичпром» ф-ка «Пролетарское знамя» г. Чудово». Как ни приятно было раскладывать по полкам проглаженное бельё, явление Краснокутской сильно его озадачило и насторожило. Причин прихода она не открыла. Положим, отыскать его в общежитии было просто, но вот зачем понадобилось отыскивать?
Антон без конца хмурил лоб и поправлял очки.
Вообще-то появление девушки в его комнате всегда означало только одно. За годы учёбы у него уже сформировался условный рефлекс на эти вещи. Так стоит ли ломать голову? Что такого особенного в том, что к нему пришла та, с которой он вчера ходил в кино? Тем более, что вчера убежала. Конечно, это потому, что он, дурак, полез с дурацкими объяснениями.
«В наше время любовным признанием можно насмерть напугать»… Значит, всё в порядке, всерьёз она не приняла, но прийти решила. Умница. Хорошо, что не стал настаивать тогда, на дежурстве. Сейчас момент гораздо более удобный. Отличный просто момент…
Только без спешки.
Ощутив знакомое волнение, Булгаков вернулся в комнату. Нина попрежнему сидела на его кровати, курила его сигареты и листала какой-то потрёпанный журнал, взятый в тумбочке. Это был последний «Elsevier abdominal surgery review». Ломоносов как-то умудрялся получать его, живя в К…, и всегда давал почитать Антону.
– Не по-русски написано… – Нина с уважением взглянула на хозяина.
– Инглиш,– буднично ответил он. – Медицинский инглиш гораздо проще литературного. Вот Шекспир в оригинале…
– Ты всё-всё понимаешь?
– А что тут понимать? – искренне удивился Антон. – Вместо русских слов берёшь и ставишь английские, вот и всё. Опять куришь?
– Тебе что, жалко?
– Не жалко. Но неприятно.
– Да ладно. А кто твой сосед?
Потом Булгаков поил гостью чаем и угощал галетами. Нина уже вполне освоилась и вела себя непринуждённо. В сущности, она была весёлая и компанейская, обычная советская девчонка со средним специальным образованием. Антону удавалось сегодня смешить её, и она смеялась, откидывая голову и забавно махая при этом руками. Лака на ногтях сегодня не было. Светлые глаза девушки искрились заразительно, а щёчки розовели всё больше – в комнате было жарко. О вчерашнем не было сказано ни слова.
