— Что будешь делать?
— Я могла бы забрать волчат в Дастан и отдать на воспитание. Так у них будет хоть какой-то здравый смысл, понимание добра и зла. Сегодня они играют с солдатами, а завтра люди станут добычей. Могут стать, если голод с ума сведет.
— Когда голод с ума сводит и люди едят людей, — напомнил я осторожно.
— Я подчинюсь любой вашей воле, — проговорила Фиррей. — Только не разлучайте меня с волчатами!
— Я солгала. Как бы я не хотела, забрать вас в Дастан сейчас не получится. Там и без того хлопот хватает. Меня могут просто не понять. Хотя, твоя сила пригодилась бы при обороне города. Но и оставить вопрос без решения я тоже не могу. Так или иначе, мы только отсрочим неизбежное. Когда стайка волчат превратится в стаю волков, это станет проблемой. Есть один вариант, но… согласишься ли ты на него?
— Печать повиновения? — волчица стиснула зубы.
— Печать и ошейник подавления. Для всех вас. Ты будешь жить как обычный человек, пока волчата не наберут силу. Я наложу печать на тебя, а ты наложишь на них. Так более или менее справедливо?
— Да, госпожа, — признала Фиррей. — Я понимаю зачем это нужно.
— На этих условиях вы останетесь в форте. Детей будут кормить, учить грамоте, военному делу и ремеслам. Если они столь же умны как и ты, то шанс есть. Как звался твой род?
— Никак.
— Как звали твоего отца?
— Рору… — она поникла головой.
— Я запишу тебя как Фиррей Рору. Первая в роду. Бумаги пришлю с почтой. А сейчас, — она подозвала солдата. — Приведите детей для ритуала.
Фиррей покорно позволила начертать на себе магическую печать, и, так же покорно начертала печати повиновения на спинах волчат. Теперь, если она ослушается воли Санары, то будет испытывать адскую боль. Владелец печати будет всегда знать где его вассал. Так же, как и дети, которые решат ослушаться уже ее приказов. Отныне, Фиррей придется тщательно следить за тем, что разрешать, а чего нет. Жестко, ничего не скажешь.
— Ты будешь служить не мне, а на благо общего дела. Не разочаруй меня.
— А если мы захотим уйти? Потом, когда дети повзрослеют.
— Как граждане Дастана, вы вольны делать все, что вздумается, до тех пор, пока не нарушаете печати. Законы Дастана тоже никто не отменял. Ошейники и документы я пришлю позже. Если у кого-то возникнут вопросы, покажи печать. На ней мой личный знак. Все, что касается вас, я буду решать лично.
Пересилив брезгливость, госпожа губернатор погладила Фиррей по голове.
— И, пожалуйста, мойся чаще. Чистая ты куда приятнее.
Когда мы отчалили, Санара еще долго смотрела с кормы в сторону Кегеля. На лице ее читалось сомнение.
— Не слишком ли легко она согласилась?
Санара оторвалась от своих мыслей и повернулась ко мне.
— Выбор невелик. Фиррей прекрасно поняла чем обернется отказ.
— Чем же?
— Как ты думаешь, что делают пастухи, когда у себя под боком находят волчий выводок?
У меня внутри похолодело. Ответ был столь же очевиден, сколь и ужасен.
— Фиррей умна, она смогла прожить среди людей, завести отношения. Волчата еще малы. Если хорошо постарается, сможет их правильно воспитать. У нее попросту нет альтернативы. У них у всех нет. Знаешь, я сильно рискую… Любой другой на моем месте решил бы проблему радикально. Но на моих руках не будет крови детей.
— Я так понимаю, солдаты с тобой согласны?
— Да, — она кивнула. — Достойных людей редко встретишь, но волчатам повезло. Мне будут докладывать об успехах. Время расставит все по местам.
Ветер оказался попутным. Небо пасмурное, но тусклое солнце мягко пригревало. Грузовой корабль Дарнала, груженый струганным лесом, мерно гудел винтами. Яхта Санары, поскрипывая буксировочными тросами, покачивалась за кормой. Я сидел на ступенях, обдумывая вчерашние приключения, и слегка теребил волосы Натали. Отродью захотелось немного ласки и она уселась у моих ног. Рабочие, взятые в плен в пещере, поглядывали на нас с опаской. К рабам у Санары претензий не было. Люди подневольные. Да и не только люди. Руки сбиты в кровь от тяжелой работы, на спинах свежие следы кнута. Кстати, о работе…
Выстроив рабов в ряд, я осмотрел каждого из мужчин и применил разные техники исцеления. Практика никогда не бывает лишней. Медальон Исидис работал как часы. Мана, которая ушла на лечение тут же восстановилась.
— Кто вы, добрый господин? — чуть слышно спросил крепкий мужчина.
— Просто лекарь.
— Лекари ничего не делают бесплатно, господин, тем более для рабов. Нас накажу!
— Значит, мы никому не скажем, — рассудил я. — Давно ошейник носишь?
— С последней войны… — вздохнул мужчина. — Пленник. Продали в Дарнал. Как и всех здесь.
— Местные?
— Почти все, господин. А вы, случаем, не знаете, что с нами будет?
Я покачал головой. Этот аспект здешней жизни я еще не изучил. Скорее всего их отправят на работы по восстановлению города. Но, сначала, тщательно проверят и допросят… к бабке не ходить. Как минимум, к ним отнесутся по-людски. В Сарнале и люди и нелюди имеют равные права. Не то что в Альянсе.
