Слои 1 и 2 мы прошли без проблем. Мы поддерживали постоянную связь с «Терешковой», «Терешкова» – с микроспутниками. Когда открывались окна в Слое-3, «Прогресс» докладывал, что он по-прежнему существует, и сообщал о своем техническом состоянии. После нашего отлета ничего не изменилось. Застрявший среди корней «Прогресс» был полностью исправен.
Я отчаянно надеялся на лучшее. Матрешка не тронула «Прогресс». По сути, она его проигнорировала. Это ведь хороший знак? Если ее не раздражает один чужеродный объект, то, наверное, не разозлит и другой, особенно если мы постараемся нигде не застрять.
Галина заставила «Союз» зависнуть над Слоем-3. В условиях микрогравитации близ Матрешки достаточно было минимальной работы двигателей, чтобы корабль сохранял нужное положение.
– Дмитрий, лучше пристегнись. Как только откроется окно, я дам полный газ.
Я убедился, что крепко пристегнут к сиденью.
– Все, порядок. Как думаешь, сколько ждать придется?
– Понятия не имею. Просто будь готов, когда наступит время.
По техническому оснащению стеклянная кабина «Союза» намного опережала основную часть корабля, которая была старше моей бабушки. Еще до нашего отлета Галина настроила датчики и индикаторы так, чтобы они эмулировали телеметрию с «Прогресса». Теперь ей оставалось выискивать в мельтешащих, трещащих данных предпосылки для открытия окна. У нее будет не больше пары секунд на то, чтобы решить, успеем ли мы к открывающемуся окну, с учетом технического потенциала «Союза». Я ничем не мог ей помочь, поэтому закрыл глаза и стал ждать заветного момента.
Что бы ни случилось дальше, мы уже вошли в историю. Мы проникли в Матрешку – первыми из людей проникли столь глубоко. Матрешкины слои покорились людям лишь с третьего ее появления. Когда-то считалось очевидным, что при каждом новом появлении люди будут приближаться к цели еще на шаг. Казалось немыслимым, что к четвертому появлению Матрешки человечество не будет постоянно присутствовать в космосе, что мы не последуем за Матрешкой по ее орбите. Исследовательские станции, центры – целый научный городок в космосе…
Сейчас я гадал, пришлют ли сюда кого-нибудь после нас. Расходы на космос сокращались – даже «Терешкову» снарядили, собрав остатки неудавшихся проектов. Мне казалось – хотя я не стал бы оглашать свое мнение, – что Второму Союзу важны не наши космические находки, а другое: мы на глазах у всех занимались тем, что другим было не под силу. Научные результаты нашего полета никого особо не интересовали. После нас сюда отправят хоть один корабль?
– Приготовься! – скомандовала Галина.
Как копытом по хребту! Рывок прошел болезненнее, чем отделение стартового ускорителя, ступенчатое зажигание и импульс схода с орбиты. При возвращении в атмосферу я испытывал перегрузки, от которых едва не терял сознание. Но та нарастает постепенно, в течение нескольких минут. Этот рывок получился мгновенным. На миг почудилось, что в моем теле не осталось ни одной целой кости.
Потом я понял, что все в порядке. Двигатель работал на полную мощность, но теперь перегрузка стала равномерной – не кулак, а твердая рука.
– Мы готовы ко входу в окно, – объявила Галина, словно это подвергалось сомнению.
Мы пролетели сквозь две плотные сферы и оказались в сияющем сине-зеленом пространстве за Слоем-4. Когда препятствие было пройдено, Галина повернула «Союз» на триста шестьдесят градусов, чтобы сбросить скорость. На этот раз рывок получился дольше и слабее. С нескольких сотен метров в секунду скорость упала фактически до пешеходной. Заросли теперь лежали впереди – или позади, в зависимости от угла обзора. Мы успели… Спешить стало некуда.
А вдруг каким-то чудом все обойдется…
Экран замерцал красным, сообщая о неисправностях.
– Все, пока, «Терешкова»! – воскликнула Галина. – Связь оборвалась. – Она зло улыбнулась мне. – Теперь есть только ты, я и непроницаемый слой чужеродной материи, отделяющей нас от внешнего мира. Клаустрофобия уже начинается?
– Странно будет, если не начнется. Есть местоположение «Прогресса»?
Галина ткнула пальцем в дисплей – в крест нитей на фоне движущейся сетки.
– Прямо по курсу: так «Прогресс» рапортовал в последнем сообщении. Судя по данным, которые он зафиксировал, прежде чем застрять, мы без особых проблем подойдем к нему на двести метров. Подвести «Союз» ближе я не рискну. Остаток пути нужно пройти в скафандрах.
– Нужно так нужно. – Я глянул на часы, надетые на рукав скафандра. С тех пор как мы покинули корабль-носитель, не прошло и трех с половиной часов – пока что мы опережали график. Воздуха и топлива было с избытком, но мне хотелось поскорее вернуться на «Терешкову». – Скоро мы на месте окажемся?
– Минут через двадцать.
– Возле «Прогресса» мы проведем два часа. При любом раскладе. И не задержимся, даже если не сумеем выгрузить все артефакты, договорились?
– Дмитрий, это твоя идея. Тебе решать, на сколько мы там задержимся.
– Сейчас закончу надевать скафандр. Прежде чем уходить отсюда, проверим связь и системы жизнеобеспечения. Мы сделаем все, черт подери, чтобы «Союз» от нас не уплыл.
