— Хорошо, что хватило ума всё осмотреть! Очень пригодилось! — размышлял Филипп, — Хантеров въедливый, но, похоже, версию принял. Хотя, выхода у него, конечно, не было!
Выбравшись из ванной, он, не включая свет, обошел комнаты, опуская везде тяжёлые шторы, полностью закрывающие окна. Когда они закрыты, невозможно увидеть освещена ли квартира.
— Ну, вот… а теперь и удобств можно прибавить! — Соколовский устроился на кухне, собрав себе поднос еды и включив ноутбук. — Итак… что я могу поведать о себе миру? А главное, ради чего я это буду делать?
Он нехорошо усмехнулся.
— Пиар… если хочешь, чтобы что-то было сделано на совесть — делай это сам! — он давно вывел эту формулу, создал себе псевдоним, назвался журналистом Ивановым — по отчеству, и стал писать о самом себе. А что? Очень удобно, знаете ли, и интервью сам себе дашь комфортно, и лишнего сам у себя не спросишь.
— Итак… Господин Соколовский был замечен въезжающим на территорию частного клуба. По данным инсайдеров, направлен он был туда своим агентом для ведения деловых переговоров, но после прибытия в пентхаус клуба его больше никто не видел! По слухам из здания он не выходил, машина до сих пор стоит на стоянке, и что случилось с известным актёром доподлинно никому не известно! Зато по нашим данным, в пентхаусе остановилась некая София Калязинова, которая в данный момент допрашивается полицией. Нам пока неизвестно какие именно вопросы задаются Калязиновой, и причастна ли она к исчезновению актёра. Известно лишь, что кофе, которое было заказано Софией, было отправлено на анализ. Что же там нашли? Где сейчас Соколовский? Жив ли он и почему не выходит на связь? Причастен ли к произошедшему его агент? Чтобы быть в курсе, оставайтесь с нами!
— Нда… иногда я сам себя опасаюсь, и к чему бы это? — Филипп отсалютовал чашкой чая своему отражению в дверце холодильника, игриво себе подмигнул, а потом рассмеялся:
— Полагаю, что можно будет нанять супер-адвоката и давить на то, что раз моего тела нет, то и вопросов к Сонечке быть не может, но мы ж палочкой-то остренькой в муравейник потыкаем, побеспокоим… опять же, фанаты встревожатся, вопросы задавать будут, Сонечкой заинтересуются. А уж когда они интересуются, мало никому не покажется!
Соколовский всегда был исключительно вежлив и корректен с людьми, которые предпочитали тратить своё свободное время на обожание его образов и ролей.
— У всех свои странности, — рассуждал он. — Не мне их судить!
Зато Сонечка Калязинова с окружающими вела себя из рук вон грубо…
— На первый же вопрос она постарается максимально сильно оскорбить любого, кто осмелился к ней обратиться, и, вполне возможно, получит заряд реальности в личико! Всё польза… — усмехнулся Филипп, который, несмотря на романтическо-героические роли, был типом весьма вредным и крайне далёким от безусловного благородства.
— А что? Родовые особенности, знаете ли… никуда не деться! — сообщил он холодильнику, снова отсалютовав ему уже подостывшим чаем. — Опять же… потешиться мне надо! Что я, зазря, что ли, сегодня стольким голову морочил — хочу продолжения банкета! Даже готов в честь этого пару-тройку дней понаблюдать за событиями, а потом уже и домой наведаюсь.
Отправленная в сеть заметка была моментально подхвачена, перепечатана и размножена кучей новостных изданий, и действительно сыграла свою роль…
— Опять проклятые журналюги что-то разнюхали! — вздохнули сотрудники СК.
— Как интересно… — фыркнул Хантеров.
— Ой, что ж мне делать-то? — новый виток паники накрыл агента Соколовского с головой.
— Деееевооочкиии! Филипп пропааааал! — взвыли на разные голоса фанатки Соколовского. — Тут про агента его написано и про эту… как её там? А! Софию Калязинову.
— Да кто она такая ваааще?
— Как смела?
— Отраву ему подлила и куда-то дела?
— А если он… если… ыыыыыы, я не переживуууу!
— Не плачь! Мы вместе не переживём! В смысле переживём и его найдём! Но сначала надо найти эту… Соньку-ядовитку-недобитку!
— Почему это недобитку? Мы ж того… запросто… Могём и дoбить, если что!
Информацию о Соне нарыли быстро. И то, что было обнаружено, сильно фанатскому сообществу не понравилось…
Впрочем, Соня с ними могла быть абсолютно солидарна — ей тоже ничего не нравилось. Она вообще пребывала в жутчайшем шоке примерно с того самого момента, когда проклятый Соколовский швырнул её через весь номер на кровать, захлопнул дверь и… исчез…
Когда выяснилось, что её мать вызвала и нагнала в клуб кучу полиции, Соня родительницу слопать была готова.
— Кто тебя проссссил? — шипела она на мать.
— Соня, но ведь ты же мне сказала, что на тебя напали…
— А что? Службы безопасности у нас уже нет?
— Соня, но ведь ты сама…
— Ты мне знаешь, чего уссстроила? Ты мне всё исссспортила! — Соня и больше того бы сказала, но именно в этот момент полицейские намертво впились в дурацкую чашку Соколовского, с утроенной силой допытываясь, куда всё-таки делся актёр.
— Да почём я знаю? Я не видела! Ушел! — с презрительной физиономией отвечала Соня, цедя слова сквозь зубы.
— Куда ушел? Камеры в коридоре этого не подтверждают.
— Я не знаю! Куда-то… ушел… улетел!
