Когда мы подъехали, Тая, прежде чем выйти из машины, долго всматривалась в темный молчаливый дом. Она была похожа на зверя, который чувствовал охотника: озирается с опаской, прислушивается, прижимается к земле. Что же этот ублюдок сделал с ней? Человек не должен себя так вести. Ведь Тая не расслаблялась ни на минуту, она все время была настороже. Так и с ума сойти можно…
– Когда мне прийти с уборкой и готовкой? – спросила она, открывая дверь внедорожника.
Я вышел вслед за ней, и, не сговариваясь, мы прошли внутрь сада, а потом – к крыльцу.
– Мне не к спеху. Поправь здоровье, а потом милости прошу, – улыбнулся я.
На улыбку она не ответила, лишь кивнула и осталась топтаться на пороге.
– Давай я. – Я раскрыл ладонь, и Тая с готовностью положила на нее ключ от дома.
Открыв дверь, я прошел внутрь, зажег свет, осмотрелся.
– Никого тут нет, Тая. Ты ведь именно этого боишься, да?
Она не ответила, но взгляд ее был полон благодарности. Я прошел к печи, осмотрел ее.
– Молодец, с печью разобралась, – похвалил я.
– А если газ кончится, что делать? – спросила вдруг Тая. – Все-таки с газом готовить удобнее…
– В ближайшее время не кончится. Там два баллона, оба полных. А когда кончится один, я тебе переключу на второй. Потом заправим их.
– Спасибо.
– И еще, – сказал я. – Я тебе дров заказал. Завтра машина их привезет, а то холода не за горами. Я приду помогу тебе в поленницу перетаскать, она во дворе.
– Я видела. Значит, завтра опять обедом тебя накормлю? – чуть улыбнувшись, спросила она. Мне нравилась ее улыбка, пусть и вот такая робкая.
– А как же, обязательно, – хмыкнул я.
Мы распрощались. Я услышал, как Тая запиралась изнутри. Кажется, не только на замок, но и пододвигала к двери что-то тяжелое. Н-да, дела… Надо с Авдеичем поговорить по поводу Таи. Если кто-то будет наводить о ней справки или, не дай бог, явится в Усть-Манскую, надо, чтобы участковый сразу дал мне знать. Мог ли муж Таи узнать, куда она поехала? Чтобы ответить на этот вопрос, я, вернувшись к себе, позвонил Любаше и заставил ее выложить мне все подробности побега Таи. Так я узнал, что та случайно оказалась в маленьком городке, где теперь обитала Любаша. Избитая до полусмерти, Тая все же сумела выбраться из больницы. Она пришла на автостанцию, намереваясь сесть на один из утренних автобусов. Там ей повезло встретить Любашу, которая ее и приютила на первое время. Рассказала мне Любаша и о покупке билетов на ее, Любашино, имя, и о билетах на разные поезда. По всему выходило, что мужу Таи неоткуда было узнать о месте ее нынешнего нахождения. Даже если он так влиятелен, что способен влезть в базу РЖД и узнать, был ли куплен билет на имя Таи, то он мог проследить ее путь максимум до Томска. А оттуда все следы Таи терялись. Никакой власти и денег не хватит, чтобы выяснить, куда и на чем Тая уехала из большого города. И даже если предположить, что он расспросит всех водителей автобусов, кто сказал, что Тая поехала именно на автобусе, а не села в пригородную электричку или не поймала машину? Да и кто из водителей запомнит всех пассажиров? Правильно – никто. Оставался еще один вариант: муж Таи мог заявить об ее исчезновении и поднять полицию на поиски жены.
– Он этого не сделает, – уверенно заявила Любаша.
– Почему ты так думаешь?
– Потому что тогда Тая расскажет всю правду о том, кто этот ублюдок на самом деле, а огласка ему не нужна.
– Хорошо, если так. – Я попрощался и повесил трубку.
Хорошо, если так. Однако страшило меня другое. Муж Таи не боялся огласки. Он наверняка мог заткнуть любой рот, ведь, по словам Любаши, он был очень влиятельным столичным бизнесменом. Боялся я другого: этот ублюдок не заявит об исчезновении жены, потому что хочет сам найти ее. Найти и взять реванш. Из всего, что я узнал из обрывочных слов Таи и более подробного рассказа Любаши, выходило, что муж Таи – настоящий садист. Помешанный ублюдок. Ублюдок, у которого есть неограниченная власть. Оставалось только надеяться, что Любаша с Таей нигде не допустили промаха, а если это так, то девушку теперь действительно было не найти. А значит, пора Тае приходить в себя и учиться жить заново. Неожиданно для себя я вдруг понял, что мне нравилась эта девушка. Нет, не как женщина, хотя и это было тоже – ее присутствие странно меня волновало. Мне нравилась Тая чисто по-человечески. Более того – мне хотелось ее защищать; хотелось, чтобы, смотря на меня, она не отводила взгляда, не дергалась, не боялась улыбаться.
– Попал ты, Степаныч! – произнес я вслух и невесело рассмеялся.
Заперев тяжелый засов, я пододвинула к двери деревянный стул. От того, кто вломится в дом, он меня, конечно, не спасет, но шуму наделает – значит, у меня будет время сбежать через другую дверь.
В душ перед сном я не пошла. Для этого пришлось бы выйти наружу, а за окном уже было слишком темно. Конечно, можно было включить фонарь на крыльце, которое выходило в сад (на том самом, где теперь была моя потайная дверь для побега). Но не темноты я боялась, а потому решила, что душ подождет до утра.
