– Да, вам очень повезло с Денисом. Вы знаете, его отец был совсем другим. Слишком… – она запнулась, подбирая нужное слово, – слишком несговорчивым, нетерпимым к слабостям других, в том числе к моим и сына… Наверное, плохо так говорить, но хорошо, что он умер рано…
Она посмотрела на меня таким затравленным взглядом, что я тут же все поняла: отец Дениса бил ее и, судя по всему, бил сына. Эта несчастная женщина думала, что сын не пошел в отца. Она считала своего ребенка любящим и нежным человеком и даже не подозревала, какой монстр скрывался под той маской, что он надевал в присутствии матери. Денис жил по стандартам и правилам, который с детства впитал с жестокостью отца.
Наш разговор был прерван возвращением Дениса. На следующий день его мать уехала, а мы с мужем отправились во Францию – наша первая заграничная поездка. В первые три года семейной жизни их было довольно много, и я им искренне радовалась, потому что в них Денис мог причинять мне только моральную боль, но не физическую.
С его матерью я встречалась еще два раза, и никогда мы не оставались наедине, чтобы я могла поговорить с ней о сыне. Да и что бы я ей сказала? Что он бьет меня? Воспитывает? Чем бы она мне помогла? Эта женщина была полна смирения, которое вросло в нее с кулаками мужа.
Свекровь скончалась скоропостижно от инфаркта. Смерть матери ввергла Дениса в пучину отчаяния, а меня – в океан боли.
Я мотнула головой, пытаясь отогнать от себя воспоминания. Денис далеко. Его здесь нет. Он не найдет меня. А если найдет, то я все равно придумаю способ сбежать. Не смогу убить его – убью себя. Я отчаянно хотела жить и безумно не хотела умирать, но смерти я больше не боялась.
Машина с дровами пришла около девяти часов утра. Степан появился чуть раньше. Вместе с Лесей, которая при виде меня завиляла хвостом и, подбежав, обнюхала мои руки.
– Осмотрись, девочка, – скомандовал Степан, и собака послушно побежала за дом.
Я непонимающе взглянула на мужчину.
– Через неделю приедут охотники, и я уведу их в тайгу дней на пять. Леся в этот раз останется дома. В последней вылазке она чуть повредила лапу, – объяснил он.
– Я не заметила, чтобы она хромала, – отозвалась я.
– Она и не хромает, но поберечь собаку надо. Присмотришь за ней?
– Я ничего не понимаю в собаках, – призналась я.
– И не надо. Я тебе расскажу, чем и сколько раз в день ее кормить. Все остальное она и сама умеет.
– Ты хочешь оставить ее здесь, – вдруг дошло до меня, – в моем доме.
– Да. Одна она с ума сойдет от тоски, зная, что Волк и Дикий со мной, а ее вроде как бросили. С тобой ей будет веселее, – улыбнулся Степан. – Ты Лесе сразу понравилась.
Я хотела было спросить, собаке со мной будет веселее или мне с ней, но как раз подъехала машина с дровами. Пока Степан разговаривал с водителем и рассчитывался с ним, я наблюдала за Лесей, которая, казалось, сунула нос за каждый куст в моем огороде и заглянула во все щели, принюхиваясь и всматриваясь. Собака выглядела вполне здоровой, и чем больше я наблюдала за ней, тем отчетливее склонялась к мнению, что Степан нарочно выдумал про поврежденную лапу. Он привел сюда Лесю, чтобы она охраняла меня. А что? Собака-то понадежнее будет развешенных банок.
Вернувшись в дом, я отправилась на кухню и принялась за нехитрый обед. Степан был мужчиной большим… Настоящий сибиряк, что ему тарелка борща? Такого надо кормить основательней. Поэтому сегодня, помимо первого, я решила приготовить и второе. Мне еще надо как-то с ним за дрова расплатиться. Как заикнуться про деньги, я и не знала… Ведь опять скажет, что не возьмет. И почему я не подошла к водителю и не вмешалась в разговор сразу?
За обедом разговор снова коснулся Леси.
– Я ее сегодня заберу, а завтра снова приведу. Пусть она тут попривыкнет, – сказал Степан. – А уж накануне отправки в тайгу приведу ее к тебе окончательно. Ну, или ты можешь те дни, что меня не будет, пожить в моем доме.
– Нет, – отказалась я. – Мне надо обжиться тут.
– Ну, ванную ты у меня могла бы принимать, – настаивал он. – Там и теплее, и удобнее.
Я помотала головой, а вслух сказала:
– Я подумаю, Степан, – я подняла на него глаза, – только не злись и не ругайся, но сколько я тебе за дрова должна?
Он вздохнул, нахмурился и кивнул собственным мыслям.
– Я вычту сумму из твоей зарплаты. Каждый месяц понемногу буду вычитать, устроит?
– Да, спасибо.
Однако чутье подсказывало, что ничего он вычитать не будет, мы ведь даже зарплату не обговаривали. Задавать этот вопрос мне было неудобно. Я вообще понятия не имела, какие зарплаты здесь, в Сибири, считаются маленькими, а какие нормальными. По большому счету, я настолько сильно выпала из жизни, что представления не имела, сколько получает среднестатистическая домработница в той же Москве. Я жила в вакууме, который создал вокруг меня Денис, и пробиться из него смогла только вот так – сбежав в неизвестность.
– Я завтра собираюсь за продуктами. Тебе нужно что-нибудь? – спросил Степан. – Хочешь, вместе поедем.
– Нет, я не поеду, – отказалась я, – но дам тебе список.
