Я не стала рассказывать Степану, как перепугали меня те звонки. Они случились вчера, накануне его возвращения, и показались мне настойчивыми, будто звонивший ждал, что именно я возьму трубку. Он ждал долго, пока звонок сам не сбрасывался, а потом звонил еще и еще. Я так сильно испугалась, что спряталась в чулан с оружием и просидела там до поздней ночи, ожидая, что Денис вот-вот ворвется в дверь. Конечно, никто не ворвался и даже не звонил больше. Однако этот настойчивый трезвон мобильника вывел меня из добытого таким усилием воли равновесия. Наутро мне стало стыдно за саму себя, за то, что я так глупо струсила, ведь каждый день, как мантру, повторяла, что у Дениса нет возможности меня найти.
После ужина Степан вызвался помочь мне на кухне. По привычке я хотела отказаться: Денис никогда не помогал, считая, что кухня – это чисто женская вотчина. Наперекор прошлому я согласилась. Я убирала со стола, а Степан мыл посуду. У нас получилось слаженно и быстро.
– Отвезешь меня домой? – спросила я, когда мы закончили.
– Нет, – тут же ответил Степан и, прислонившись к раковине, скрестил руки на груди.
– Почему? – Я услышала, каким удивленным и обиженным был мой вопрос.
– Во-первых, я выпил.
– Чуть-чуть, да и ехать тут три минуты… Ладно, сама дойду, – вздохнула я.
– Тая, я имел в виду не то, что не хочу тебя везти, а то, что ты тоже никуда не пойдешь.
– Почему это? – Теперь в моем голосе слышалось явное напряжение.
– Потому что твой дом вымерз, а уже девятый час. Ты там задубеешь ночью, печь ведь растапливать и растапливать.
А ведь он прав! Я за эти дни так привыкла к его беспроблемному дому, простой системе отопления, что и забыла, каково это – топить старую русскую печку.
– Переночуешь здесь, договорились? – мягко спросил он.
– Хорошо, – кивнула я.
– И вообще…
– А вот этого не надо, – перебила я его.
Он вздохнул и кивнул.
– Пойду покормлю собак, – сказал он и добавил: – Мы еще вернемся к этому разговору.
Я знала, что Степан имел в виду под этим «и вообще». Он хотел предложить, чтобы я жила у него независимо от того, дома он или на охоте. Перспектива была столь заманчива, что я тут же отказалась, не дав ему закончить свою мысль. Боялась, что не удержусь и соглашусь. Степан хороший человек, и он мне нравился. Теперь, когда он вернулся из тайги, я отчетливо это поняла: он привлекал меня как мужчина. Он не мог не привлекать. Слишком много силы в нем было. Слишком много спокойствия. От него так и веяло основательностью, надежностью, правдой. Всем тем, чего мне всю жизнь так не хватало. Но я не могла. Я должна научиться одиночеству, должна научиться быть сильной и независимой. Жить со Степаном под одной крышей, даже если это будет просто жизнь двух соседей, было бы слишком легким выходом для меня. Я и так слишком часто позволяла ему себе помогать. Сначала… сначала я должна найти путь к себе самой, а уж потом… А уж потом жизнь сама подскажет, что и как нужно сделать.
Мы сидели в гостиной на втором этаже: Тая на толстой медвежьей шкуре возле электрокамина, а я поодаль, в кресле. В руках она сжимала недопитый бокал вина.
– Никогда не пила так много, – призналась она.
– Это всего лишь второй бокал легкого вина, – улыбнулся я.
– Для меня это много.
– Не любишь вкус алкоголя?
– Нет, скорее не люблю того, что он делает с людьми. Моя мама становилась слишком веселой и любвеобильной после того, как выпьет, – горько сказала Тая.
– Становилась?
– И становится… наверное.
– Вы не общаетесь? – Вопросы мне давались почти с таким же трудом, с каким Тае – ответы.
– Нет. Уже очень много лет.
– Можно спросить – почему?
Она долго молчала, смотря на ненастоящий огонь. Я хотел было разжечь камин внизу, но Тая сказала, что в доме и так тепло, да и поздно уже, поэтому мы поднялись наверх и включили этот, электрический. Он тоже давал тепло и ощущение комфорта, спокойствия.
– Мама предала меня, – наконец ответила Тая. – Предала в тот момент, когда все еще можно было исправить… Деньги оказались важнее.
– А других родственников у тебя нет?
– Есть… Были. Мамин брат, дядя Саша. Он удовлетворился несколькими бутылками водки, за которые отдал меня в руки мужа, когда я сбежала.
– Расскажи, – севшим голосом попросил я.
Тая рассказала сбивчиво, кратко, но и этого хватило, чтобы волосы на затылке встали дыбом. Ее муж не просто был домашним тираном – он был убийцей. Все оказалось намного хуже, чем я до сих пор представлял.
– Я больше ни разу не попыталась сбежать, – закончила рассказ Тая. – Очень много лет не пыталась, пока не оказалась в той больнице. – Она сделала большой глоток и передала мне бокал, взглядом показав на бутылку. Я наполнил ее и заодно свой бокалы. – А в ту ночь будто что-то толкнуло меня изнутри. Я словно очнулась и поняла, что если не сейчас, то уже точно никогда не смогу этого сделать. После того, последнего побега, после убийства того мужчины и потери ребенка я долго жила будто в вакууме, понимаешь? – Она взглянула на меня. – Я ничего не хотела, я будто умерла внутри.
