Охота не задалась с первого же дня. Рамиль – человек, который приезжал ко мне на охоту каждый год, – попросил отвести в тайгу одного своего хорошего знакомого. Тот мечтал завалить кабана и украсить его головой свой загородный дом. Крайне редко я соглашался брать на охоту новых людей, но здесь предлагали весьма недурные деньги, и я уступил, о чем пожалел в первые же минуты, как увидел новоиспеченных охотников. Они приехали втроем, приехали к вечеру, поэтому пришлось ночевать у меня: в тайгу собирались на следующее утро. Одежка на бизнесменах была новая, дорогая, явно закупались в элитном московском магазине, где продавец впарил им все, что нужно и не нужно.
Приехав ко мне, бизнесмены оценили дом, обрадовались наличию настоящей русской бани и реки неподалеку. Баню я им растопил – мне не жалко, хоть и предупредил, что перед вылазкой в тайгу лучше не вонять на всю округу шампунями, одеколонами и, не дай бог, перегаром. Что им слова какого-то дикого охотника? Бизнесмены привезли с собой не только экипировку по последнему слову моды, но и элитный вискарь. Напились в зюзю так, что один из них уснул прямо на крыльце и его успел изрядно покусать таежный гнус. Рожу наутро раздуло так, что вместо охоты этот бедолага первым делом полетел к местному фельдшеру. Остальные двое все-таки проснулись и собрались пойти на кабана.
Сутки мы пролазали по кабаньим тропам, но так и не наткнулись ни на одну половозрелую особь. К ночи бизнесмены заныли, жалуясь на жару, жажду и бесконечную мошкару, от которой их ничего не спасало. «А я говорил – не бухать, придурки», – зло усмехался я, видя, как несчастные столичные охотники безрезультатно отгоняют комарье и другую въедливую мелочь. Заказчик решил, что легче заплатить мне за кабанью голову, когда я сам ее добуду, а не сидеть в кустах в ожидании, когда животное подставится под ружье охотника. На том и порешив, горе-охотники отбыли в Дивнореченск, а оттуда в Первопрестольную.
Прибрав дом после гостей, я решил спуститься к реке, проверить инвентарь, что хранился в домике у самой реки.
Вопль я услышал, когда зашел в лесок, что отделял дорогу от речки. Кричал ребенок. За ним тут же раздался душераздирающий женский вопль. Не разбирая толком, куда бегу, я понесся на шум голосов.
Сначала я увидел молодую женщину, которая оказалась ближе всего к лесополосе. У самой кромки воды стояла пятилетняя девочка. Именно ее вопль я и услышал сначала. Неподалеку, на каменистом берегу, сидели два медвежонка, а с другой стороны подбиралась медведица. Девочка была слишком близко к медвежатам. Наверное, она их заприметила давно и, может, даже решила с ними поиграть. Ее мать, видимо, полоскала белье поодаль и слишком поздно увидела надвигающуюся беду. Она бы не успела оттащить девчонку от надвигающейся на нее разъяренной медведицы, которая спешила защитить свое потомство. Я выскочил из леса прямо посередине и, не думая, бросился наперерез медведице.
– Уводи девочку! – только и успел крикнуть я, и двухсоткилограммовая туша врезалась в меня.
Я мог бы успеть увернуться, но тогда медведица, проскочив мимо, налетела бы на девочку, а потому я выбрал единственно верное в то мгновение решение – подставиться. Я чувствовал, как грудную клетку опалило болью от удара лапой. При мне не было оружия, лишь небольшой складной нож, который я отчаянно пытался вытащить из кармана. Сделать это было трудно, так как самка придавила меня, почти лишив возможности двигаться. Когда челюсть медведицы клацнула всего в сантиметре от моей шеи – изловчившись, я все же смог перевернуться на живот, – то понял, что мне конец. Самка была в ярости и собиралась до конца защищать своих детенышей. Я не питал иллюзий: в байки о том, что сильный мужик может завалить медведя голыми руками, верят только дурачки. Я знал, что такое разъяренная медведица. И знал, что у меня против нее никаких шансов, тем более вот в таком положении, когда я уже подмят под нее.
Меня спас выстрел. Я тут же почувствовал, как медведица стала оседать, и каким-то чудом сумел отползти в сторону, иначе она бы раздробила мне все кости, придавив тушей.
– Живой? – раздался грубый мужской голос, и я, кое-как перевернувшись на спину, наконец увидел своего спасителя.
Вернее, спасительницу. Передо мной стояла маленькая женщина с короткой стрижкой и грубыми чертами лица.
– Ни разу в жизни не стреляла, – призналась она и повалилась на землю.
Видимо, от страха и адреналина она потеряла сознание. Вскоре приехал Авдеич и фельдшер, которым успела позвонить молодая женщина, спрятавшаяся с девочкой в речном домике.
Так я познакомился с Любашей, зэчкой, которая какое-то время жила в наших краях, недалеко от моего дома, а мой дед общался с ней, когда еще был жив. Но сам я ни разу не пересекался с ней до того происшествия. С тех пор у нас с ней сложились дружеские отношения. Она знала, что на меня можно положиться в самых крайних случаях, а я знал, что обязан ей своей жизнью.
