Транспорт медленно тронулся. В отличие от грузового вагона, места в локомотиве было немного – крохотная рубка управления и комната для отдыха за ней. Все остальное пространство занимал двигатель и угольное топливо. Несмотря на развитие электроники и энергетики, паровоз смотрелся очень естественно на руинах старого мира, где смогли выжить только самые грязные и топорные технологии. В их простоте заключалась их сила. Хан вспомнил свои мысли десятилетней давности, посетившие его во время бегства от армии каннибалов: «Первым гибнет лучшее, а гадость и нечистоты подобны сорнякам, растут где угодно, особенно в отравленной Пустоши». Перерабатывающий завод и угольный локомотив как раз были этими сорняками. Да и чего греха таить, одичавшие люди тоже были сорняками, причем самыми вредными, мешающими взрасти чему-то прекрасному, и только «Гамма-орден» старался обуздать их примитивную жажду уничтожения, направляя энергию в нужное русло. Хан начал проникаться идеями Каспера и мысленно шагнул на длинную и извилистую дорожку принятия его правоты. Путь этот долгий, но первые зерна посеяны, и теперь остается лишь ждать, пока они взойдут и окрасят серую почву недоверия в зеленый цвет веры.
Комната машиниста ломилась от коробок с едой, инструментами и медикаментами. После того как все четверо забрались в локомотив, свободное место в нем закончилось. Вот почему в подземном убежище остались припасы – доктор знал, что все сюда не поместится.
На одной из коробок следопыт увидел свой плащ.
– Мы не знали, успеешь ли ты выйти из комы, – сказал Каспер. – Решили, что такому добру нечего пропадать под землей. Несомненно, он твой, забирай.
Хан недоверчиво надел его. Под плащом оказался и лазер, который тоже быстро занял свое место в кобуре возле щиколотки. Локомотив тем временем продвигался по заросшей мусором железной дороге.
– Не хочу показаться неблагодарным, но вы держали меня в столь опасном месте? – спросил Хан.
– Там был единственный пункт медицинской помощи. Как ты успел заметить, остальные наши убежища – просто комнаты с припасами и компьютерами. Они не годятся для впавшего в кому странника. Для этого существует только один перевалочный пункт…
Не успел Каспер договорить, как завод позади издал громкий металлический вопль, словно кто-то разрывал этого исполина изнутри. Пространство за локомотивом заволокло пылью и каменной крошкой, как от ядерного взрыва, а через рельсы и колеса передалась колоссальная вибрация от обрушения. Целая рукотворная гора железобетона ушла под землю, в собственноручно созданную пустоту. Завод будто знал, что рано или поздно погибнет, поэтому заранее вырыл себе эту титаническую могилу.
– …Существовал, – поправил себя Каспер и ускорил локомотив, чтобы быстрее убраться из опасного места. – Еще одним перевалочным пунктом меньше. История планеты движется к своему логическому концу. Но не смотри на меня так злобно. Разумеется, мы бы взяли тебя, беспамятного, с собой. Только вот без специальных приборов ты бы уже никогда не вышел из комы.
– Когда я очнулся, возле меня была только капельница, – возразил Хан.
– А ты не помнишь? – задумался доктор. Аваст что-то шепнул ему на ухо. – Ах да, первое время после пробуждения ты бредил, и нам пришлось поставить тебе успокаивающую капельницу. Ты уже вышел из комы, поэтому Аваст упаковал и поднял медицинские приборы наверх… Только вот места в локомотиве им не нашлось, к сожалению…
– Ты был молодцом, – вмешалась в разговор Деви. Все это время она стояла вплотную к Хану – в крохотной рубке все четверо так стояли. Негде было даже присесть. – Мало кто способен пережить укус светящейся псины. Да еще и протянуть с отравлением почти месяц.
– Кстати, насчет отравления, – перебил ее Каспер. – Не уверен, знаешь ли ты, но единственным антидотом от этого яда служит…
– Тучелист, – в один голос с ним сказал Хан. – Вы скормили мне мое собственное растение? Зря я оставил его у бармена.
– Иного лекарства не было. Лучше ты, чем оно.
– Хорошо. Из нас двоих вы спасли того, кого надо, – кивнул следопыт.
И без того теснившихся путников еще больше сблизил новый толчок, пустивший по Пустоши рябь, словно она была жидкой. Сквозь лобовое стекло было видно, как с правого бока к ним несется волна вздымающейся земли, поднимая в воздух вековые сосны, выворачивая их с корнем. Пролесок ощетинился, будто живой организм, в страхе от приближающегося мусорного цунами. Была в этих грунтовых волнах на окраине Пустоши и сохранившаяся с древности