Возможно, он преувеличивал свою ношу и не все было так плохо, но адская боль в руке перепутывала мысли и настраивала на фатализм. Очень редко она отступала, позволяя вдохнуть полной грудью и перестать проклинать белый свет. В один из таких моментов Амдэ нашел себя крадущимся к большому пятиугольному камню возле колокола – все как в инструкции дантиста.
– Так, это здесь, – с гордостью сказал он, расправляя на себе балахон Блендамеда.
Приведший его туда скорпион лишь закатил глаза.
– Вот тут есть выемка. – Амдэ положил в нее мешочек с контрабандой и отошел назад, нервно озираясь по сторонам.
На тот случай, если агент-контрабандист из Хеля уже за ним наблюдал, следопыт пытался вести себя естественно. Он старался двигаться как старик, хотя толком не видел, как тот двигался при жизни. Через сто метров он спрятался за обломками выброшенной на берег подлодки, стянул с себя балахон и затаился в ожидании. Незаметный в темноте плащ-хамелеон позволял полностью раствориться в июньской ночи, в то время как глаза его все прекрасно видели.
Через час возле колокола показалась сутулая фигура незнакомца. Ничего, кроме самого силуэта, разглядеть было нельзя. Таинственный контрабандист пару минут побродил вокруг, потом склонился над валуном и достал из-под него мешочек. Мелкие манипуляции не были заметны издалека, но сомневаться в том, что он взял груз ниссаниума, не приходилось. Фигура начала стремительно удаляться, и следопыт побрел за ней.
Под прикрытием плаща он держал дистанцию в сотню метров от цели, стараясь не наступать на хрустящий мусор и вообще никак не шуметь. Скорпион держался рядом. Так прошел остаток ночи.
Утром неизвестный контрабандист залег в глубокой воронке, чтобы переждать жару и не попасться на глаза патрулей. Следопыт остановился в такой же округлой яме. Полностью вымотавшись, он оставил Денди караулить лазутчика, а сам провалился в глубокий сон. В течение многих часов он не ощущал ни яркого солнца, ни грома артиллерийской стрельбы, одну только боль, разливающуюся по всему телу нестерпимыми волнами ужаса. Изощренное издевательство над психикой сложно было назвать полноценным сном, но Амдэ постепенно пришел в себя. После полудня он заступил на дежурство, чтобы питомец тоже вздремнул.
Контрабандист продолжал лежать в своем убежище, оглашая Пустошь пятистопным храпом. Следопыт не удержался и подполз к нему на минимально возможное расстояние, чтобы узнать, как выглядит человек, с которым предстояло преодолеть долгий путь. В воронке от взрыва древней бомбы, посреди бетонных руин, лежал щуплый парень в армейском плаще. Сквозь прохудившуюся ткань виднелся кевриковый бронежилет. Длинные черные волосы незнакомца закрывали часть его лица, которым он уткнулся в землю, чтобы спрятаться от дневного света. Пластиковая панель, которой он поначалу укрылся, немного съехала в сторону, открыв его для всеобщего обозрения.
Люди обладают необъяснимым умением замечать, что за ними наблюдают, поэтому Амдэ решил не искушать судьбу и быстро вернулся назад, к тихо посапывающему скорпиону. Вдалеке рисовался красный пейзаж, такой же, как везде. Освещенные багровым небом руины зданий, выжженные равнины и целые горы сломанных автомобилей. Единственным дополнением к знакомой картине были растущие у горизонта стволы артиллерийских орудий. Исполинская батарея самых огромных пушек Великой пустоши раскинулась на километры и периодически одаривала равнину дьявольским грохотом. Вдалеке мельтешили фигурки рейдеров Пита, везущих боеприпасы на больших тягачах. Война между городами длилась уже несколько лет и не собиралась заканчиваться. По направлению стволов орудий, тянущихся к своей цели, как подсолнухи к солнцу, Амдэ понял, где находится Хель. Именно туда посылались снаряды повышенной мощности. Страшно представить, какие разрушения могло нанести одно такое точное попадание, а орудий ведь были десятки, каждое высотой с дом. От вида титанических изваяний у следопыта мурашки бежали по телу. А ведь путь его лежал прямо через них.
«Надеюсь, контрабандист знает тайный путь, – вздохнул он. – Иначе придется туго».