Занятые подвозом снарядов рейдеры не обращали внимания на проскользнувших мимо них путников – сначала неизвестный контрабандист, потом, с задержкой в пару минут, Амдэ с Денди. Вояки плевать хотели на то, что творится вокруг. Заряжение пушек и последующая стрельба были для них главным смыслом жизни, непреходящей привычкой, без которой уже сложно себя представить. Для Сынов Пророка война была чем-то само собой разумеющимся, поэтому и для занятых на фронте цепных ежедневные обстрелы неведомого далека (где располагался Хель) стали подобием веры, основы всего мироздания. Восьмисотмиллиметровые пушки были не просто грудой убийственного металла, а чем-то сакральным, природным, мистическим.
Весь окружающий мир отодвинулся на периферию восприятия обитателей Пустоши. Здесь каждый повторял одни и те же действия, жил медитацией, отделился от мира хлопот. Поколения улетевших на Марс землян могли только мечтать о таких успехах на пути к полной нирване. Но знали бы они, какой ценой достигается гармония…
Из задумчивости Амдэ вывела боль в руке. Она перешла грань разумного и стала воистину нестерпимой, хотелось кричать. Что это за укус? Почему не помогли антибиотики, которыми он исколол всю руку сразу же после нападения волкогуля? Но прошлого не изменишь, а вот будущее… Следопыт надеялся, что в Хеле найдутся медикаменты. Столица виртов и всякий химии просто обязана располагать чудодейственными пилюлями.
Самая сложная часть всего путешествия началась, когда богоподобные орудия остались позади. Перед Амдэ показалась опаснейшая и абсолютно непроходимая область на всей чертовой планете – оборонительные поля Хеля. В отличие от минных полей рейдеров, ловушки здесь невозможно было увидеть и просчитать, они не тлели под солнцем и не превращались в труху от его мощных вспышек. Они не были механическими или взрывными, они использовали электричество и целый сонм хитрых законов физики, без знания которых нельзя даже понять, чего ожидать от ловушки и как ее миновать.
Идущий впереди контрабандист остановился и долго присматривался к пустой на первый взгляд поляне, потом взял камень и бросил перед собой. Сработал магнитный капкан, и камень превратился в пыль, ветер подхватил ее и унес на сто метров к востоку, туда, где затаился следопыт. Тот нервно сглотнул.
До Хеля оставалось не больше тридцати километров. Электрический купол города проступал в лучах заходящего солнца. Когда светило полностью скрылось за ним, вокруг купола расплылось кроваво-красное свечение, как нимб, украденный с небес преисподней.
Вдалеке от громовых пушек царила непривычная тишина. Лишь изредка ее нарушали взрывы снарядов, сошедших со своей траектории. В остальном – легкое, умиротворяющее безмолвие, в котором слышен каждый хруст пластика и каждый неловкий шаг. Следопыту пришлось отпустить свою цель на три сотни метров. Почти все время контрабандист оставался вне поля видимости, и приходилось вычислять его по следам. Скорпион перебегал от одного отпечатка ботинка к другому, а Амдэ держался за ним и нервно оглядывался. Шаг в сторону – и ты труп. Магнитные ловушки и лазерные капканы прятались от человеческих глаз, были почти незаметны.
«Наверное, покрыты тем же веществом, что и мой плащ-хамелеон», – решил следопыт.
Самый опасный участок продлился больше десяти километров. Попасть в Хель можно было и подземным путем, и по морю. В конце концов можно было просто пройти по длинной дуге через север и северо-запад, но все эти варианты требовали гораздо больше времени, чем прямой путь. Судьба подарила проводника, и глупо было этим не воспользоваться.
Ближе к городу рана на руке приковала к себе все внимание следопыта, и он сделал несколько неверных шагов. Раздавшийся хруст мусора заставил контрабандиста насторожиться. Недолго думая, он пустился в бегство, чтобы сбросить возможный хвост. Больше Амдэ его не видел. Оставшиеся до Хеля километры пришлось идти по сбитым и хаотичным следам, быстро исчезающим под пыльным ветром. На некоторых участках земля казалось ровной, будто по ней никогда не ступала человеческая нога. Следопыта спасало лишь хладнокровие и умение заметить ловушку в считанных сантиметрах перед собой – этого расстояния хватало, чтобы выжить. Денди вновь и вновь находил отпечатки ботинок контрабандиста и вместе с Амдэ бежал по ним до очередного порыва ветра, затирающего поверхность Пустоши до состояния девственной чистоты.
Последний отрезок пути пришлось идти днем, потому что ночные бури сдули бы любое напоминание о контрабандисте. Он тоже не стал пережидать летний зной и несся на всех парах под палящим солнцем. Оставшиеся на пластиковой земле следы от засохших капель пота помогали порой больше, чем занесенные пылью отпечатки ботинок.