– Это ключ! – воскликнула она. – Я ловлю исходящий из него электромагнитный сигнал.
– Ага. Знаю, – самодовольно сказал следопыт. – Он открывает двери в их секретные логова. Надеюсь, сейчас мы узнаем подробности.
Домик хирурга располагался у стен купола наряду с остальными жилищами Хеля. Схематики, словно пчелы, понастроили тысячи сот по краям своего кибернетического улья. Конвейерные линии технологически развитых производств занимали основной объем города, оставляя для спальных районов лишь опасный периметр вдоль защитного барьера. Одна над другой громоздились сбитые из всякого хлама хижины. Целые жилые кварталы были шириной в один дом, зато тянулись на сотни метров вверх и в стороны. Безумнее всего смотрелись последние ярусы почти под самым куполом, они нависали высоко над головой, и казалось, оттуда вот-вот кто-нибудь выпадет и раздавит тебя.
Скорее всего, верхние хижины пустовали, потому как из них никто не выпадал. Следопыт со своей заложницей и скорпионом прошел мимо последнего в этом районе завода печатных плат и оказался в тесном подбрюшье кибернетического чистилища. Как и всегда, вся подноготная сверхразвитого мирка раскрывалась в таких незаметных и тщательно скрываемых местах. Все ресурсы богатого Хеля уходили на производство виртов и поддержание активности купола, а простым техникам не доставалось даже жалкого киловатта. Трущобы не видели солнца, прозябали в отблесках далекого зионового свечения самого сложного производства планеты; каждый день из города отправлялись караваны с новыми виртами, но рабочие не могли похвастаться богатством. Да и какое богатство могло быть в Пустоши… Бедного от очень богатого отличало только наличие еды на два дня. Судя по настороженным взглядам из хижин, еда у них была. Опыт подсказывал следопыту, что совсем без еды взгляды людей становятся безумно-свирепыми.
– Вот этот адрес, – махнул рукой Амдэ. – Осталось пятнадцать минут.
9-6-9 безмолвно пошла за ним. Пчелиные соты, эти фавелы тридцать первого века, были тесно связаны паутиной узких проходов, которые можно было преодолеть, только будучи скалолазом. К счастью для Амдэ, его цель жила на втором уровне из добрых пятидесяти. Дверь хирурга крепилась петлями к мощному столбу, державшему весь дом, а заодно и несколько соседних жилищ. Следопыт увидел два хорошо спрятанных провода и не стал стучать. Вместо этого он достал перстень с гаммой и начал искать, куда бы его приложить.
– Тут энергозамок, – шепнул он гиноиду.
Найдя выемку, он вставил в нее печатку, и дверь отворилась. Изнутри на них уставился Байер – седой врач в очках и с хитрым прищуром. Мятый белый комбинезон мешковато сидел на его костлявом теле. Гости зашли внутрь и быстро закрыли за собой дверь. На ближайшие пятнадцать минут они были в безопасности.
Ячейка городского улья, где жил доктор, была крохотным помещением с кроватью, шкафом и рабочим столом, на котором лежали пустые консервные банки, инструменты и паяльная лампа. В углу мостилась кушетка для пациентов, а на ней – открытый чемодан с протезами рук. Между столом и кроватью на крутящемся стуле сидел Байер.
– Вы еще кто?
– Разве не видно? – решил схитрить следопыт и показал аргумент. – Коллеги.
Хирург увидел кольцо и одобрительно поднял брови.
– Ну да, теперь сходится. – Ему стало спокойнее. – Значит, вас Каспер прислал?
– Он самый. – Амдэ посмотрел на него с хитрецой.
9-6-9 и скорпион стояли за его спиной, упираясь в закрытую дверь. Помещение было слишком тесным для стольких гостей.
Байер не заметил подвоха и проговорил:
– Завод взорван. Все как заказывали. Уже третий в этом году. Если ты пришел с новыми приказами, то говорю сразу: мне надоело. Больше меня не втягивайте.
– Но как же спасение мира? – спросил следопыт, продолжая играть роль гамма-смутьяна.
– Спасется как-нибудь сам. У меня очередь из клиентов. – Доктор взял из чемодана протез и помахал им. – Схематики каждый день теряют конечности в битве с этим гребаным производством. Должен же их кто-то латать.
Амдэ задумался. Он хоть и подтвердил свою догадку, но ничего принципиально нового не узнал. И ведь не спросишь в лоб: «А зачем мы взрываем заводы?» Тут нужна была хитрость, которой он, к сожалению, не обладал.
– А зачем мы взрываем заводы? – вопреки всякой логике ляпнул Амдэ.
«Черт. Вот я болван».
Байер посмотрел на него с насмешкой. На первый раз пронесло.
– Вот и я о том же, – кивнул хирург. – Не верю я в этот хрупкий баланс сил между городами. Может, просто не понимаю.
– Но как ты тогда попал в гамма… – Следопыт задумался. Он ведь не знал, как называется эта организация.
– В «Гамма-орден»? – переспросил Байер.
«Вот оно, их название! Уже что-то», – подумал Амдэ, а старик тем временем продолжал:
– Поначалу все выглядело красиво. Но время берет свое. Мне теперь наплевать на какой-то мифический баланс сил. Старость, она такая. Чем больше вылезает болячек, тем сильнее мне насрать на весь мир. Да пусть эти города передерутся насмерть, мне-то что? Плевать мне на человечество и даже на себя самого. Вот что такое старость.