– Как я уже говорил, взрыва одного орудия должно быть достаточно, – рассуждал Амдэ. – Как только Сыны Пророка узнают об усилении виртов, их боевой настрой поутихнет. Потеря гаубицы будет тем самым минимальным приложением силы, которое остановит войну.
Красивые слова чаще всего остаются просто словами, если не поместить их в оправу из храбрости и смекалки. Имея огромный опыт жизни в Пустоши, Амдэ тем не менее никогда не совершал громких диверсий против регулярных вооруженных формирований одной из сторон. Но все когда-то приходится делать впервые. В иной ситуации он бы отступил от опасного плана и просто пошел своей дорогой, но присутствие Деви, возможно, положившей (как ему хотелось думать) на него глаз, не оставляло выбора. Надо действовать и еще раз действовать. Ох уж эта жизнь с девушкой… пусть временная и вне отношений, но все же не дает расслабиться с первой и до последней минуты.
Дополнительная сложность, о которой не знала даже гиноид: обезболивающие и жаропонижающие перестали действовать, и у Амдэ безумно саднила рана, а глаза застилало вспышками из-за кипящих от высокой температуры сосудов. И это все под палящим солнцем в сорокоградусную жару. Спасал только ураганный ветер, гоняющий по Пустоши тысячи тонн пластиковой пыли. Она, завиваясь игривыми вихрями, блокировала часть солнечного света, рассеивала его своей мурмурацией.
К обеду воздух прогрелся, наверно, до пятисот градусов. По крайней мере так казалось Амдэ. Но он продолжал переставлять ноги и тянуть за собой связанную Деви. Функциональность гиноида в такую жару тоже снижалась – разные типы масел и жидкостей в ее бионическом теле загустевали, практически так же, как у людей, замедляя почти все внутренние процессы. Но, как и живые существа, она обладала подобием воли, позволявшей ей переступать через трудности на своем пути.
Хорошо было только Денди. Он вылупился в пустыне и очень любил зной. Его вид зародился как раз благодаря такой несусветной жаре, которую не могли пережить никакие другие виды. Одно слово – эволюция. Скорпион бодро шагал по пеклу, едва не насвистывая, а за ним волокли свои уставшие тела Амдэ и Деви.
– Ну как тебе первые дни в Пустоши? – спросил следопыт, решив, что очень долго не говорил. Интересно, сколько именно? Час? День? Год? Он почти бредил.
– Жарковато у вас. – Деви не хотела переводить разговор в шутку, но алгоритмы сбоили и все само так вышло.
– Осенью и зимой тут прохладнее… Вот и орудие.
Сквозь перманентную пылебурю проступили очертания пушки. До нее оставалось несколько минут ходьбы. В такую погоду силуэт человека можно заметить максимум с сотни метров, поэтому следопыт повел вперед свой маленький отряд без опаски быть обнаруженным.
– Можешь обращаться с лазером? – спросил он у Деви.
– Знаю теорию, но сама никогда не стреляла.
– Что ж, надеюсь теории будет достаточно, – допустил Амдэ и вложил в ее связанные руки бластер.
– Не боишься, что я прожгу веревку и сбегу? – с иронией спросила она.
Следопыт об этом даже не подумал. Он был застигнут врасплох, но не хотел признавать ошибку. Стараясь избежать паузы, которая раскрыла бы его смятение, он быстро ответил:
– Доверие – вещь обоюдная, ведь так? Я не хочу только требовать его от тебя – и сам тоже делаю шаг навстречу.
– Может, и веревку развяжешь?
– Я сказал, только шаг. Всего понемножку, Деви. Так, ладно, пришли. Оставайся на этом пригорке и стреляй, если кто из цепных попытается сбежать.
Амдэ оставил ее на стратегически важной возвышенности и быстро засеменил к орудию, шепотом проклиная себя за глупость. Он даже не подумал, что лазер с легкостью прожжет веревку. Вдобавок следопыт теперь подставлял спину похищенной им рободевушке. Гениальная заявка на премию Дарвина. Хорошо, что она уже не вручается.
Как бы Амдэ ни хотел доверять Деви, оставив ей бластер и выпустив ее из поля зрения, он безумно занервничал. На второй план отошли даже жар и нестерпимая боль в руке. Он был слишком закоренелым одиночкой, чтобы научиться доверять кому-то, кроме себя. Хорошо хоть сумел скрыть это от проницательных глаз Деви. Наверное. Как показали восемь его попыток выстроить отношения с гиноидами, они не любили недоверия. У них на этом заскок, чертов пунктик.
Спустя тридцать метров в пыльном хаосе проступили очертания цепных псов, охранников пушки. К счастью, они были сильно увлечены зарядкой ствола и не смотрели по сторонам. Амдэ опустился на колено, чтобы издалека сойти за камень-переросток, и обратился к Денди:
– Берешь того, правого, хорошо? А я трех остальных.
«Цок-цок-цок-цок».
– Нет, нет, сейчас неподходящее время говорить о ней.
«Цок-цок-цок!»
– Ни на кого я не запал, старина. Просто у меня такой план, чтобы довести ее до заказчика. Вот и все.
«Цок-цок!»
– Да брось. Я уделяю тебе столько же внимания, как и прежде. В тебе говорит ревность.
«Цок!»
– А вот и да! – нервно прикрикнул Амдэ, чем привлек внимание артиллерийского расчета. – Вот же ж!
Четверо цепных оставили двухтонный снаряд в заряжателе и схватились за оружие.
– Хреновый вышел эффект внезапности, – посетовал следопыт и сделал кувырок в сторону.