Погоня за похищенной девушкой продолжалась. У Амдэ язык не поворачивался называть ее гиноидом или даже применять к ней широкое понятие «андроид». За полные ужаса и радости дни он прикипел к ней всей душой и ощущал ее едва ли не частью себя, второй половинкой. А теперь эту половинку похитили, словно всевышний кукловод специально забавлялся страданиями Амдэ. Хотя почему словно? Очевидно, это было именно так. Стоило сделать на шаткой дороге жизни шаг вперед, как этот обезумевший сценарист заставлял отступить на два назад. Все десять лет в Пустоши следопыт только и делал, что страдал, будто так было предначертано судьбой. Выбранной десять лет назад судьбой. Правильно ли он поступил с Ханом? Кто знает, кто знает. Некогда было рефлексировать на тему прошлого, требовалось спасать будущее.
И ведь как плохо они с Деви расстались. Девушка почувствовала себя преданной и использованной, сбежала от него как от маньяка, коллекционера гиноидов. А потом угодила в лапы охотника за головами. Хуже и придумать нельзя. Но спасибо толкающей на подвиги эволюции: за неимением возможности просто сесть и умереть, Амдэ продолжал путь в надежде как-то выправить ситуацию.
Разломанный на две части ховерборд не позволял нормально парить, и чинить его не было смысла – начались высокие развалины, скачущие на метр вверх-вниз. Гораздо легче просто разбиться. А потом следопыт и вовсе потерял обломки борда, когда в очередной раз лишился сознания.
Время окончательно перестало идти вперед и разошлось на множество изогнутых потоков. Измученное сознание перескакивало с одного такого потока на другой, перестав четко воспринимать мир. Время суток и разные локации сменяли друг друга запутанной чередой, переплетаясь как с пережитыми Амдэ событиями, так и с еще не произошедшими. Можно сказать, благодаря безумной нагрузке его разум наконец сбросил оковы иллюзорности – майи, освободился от суеты и пребывал во вселенской суперпозиции над всем, везде и сразу. И на фоне черного, опустевшего подсознания появлялись разнообразные комбинации прошлого и будущего, словно всполохи салютов, – яркие, светящиеся точки символизировали прозрение и быстро гасли, ведь прозрение невозможно поставить на паузу, его можно лишь запечатлеть в памяти, как мимолетную вспышку молнии.
Амдэ обогнул Пит по широкой дуге, не приближаясь к нему ближе нескольких километров. Признанная столица Пустоши выглядела спокойно и даже умиротворенно. Шутка ли, туда должны были поступить усиленные вирты, дарующие еще больший кайф, еще большее наслаждение. Отличный аналог химии, которая, в отличие от них, убивает. Вирты гуманны, они никого никогда не прикончат, только сведут с ума. И чем мощнее они заряжены, чем большее удовольствие они приносят, тем быстрее сводят с ума – своей красотой. Бедные человеческие отбросы. Бедный народ Земли. Но, чтобы заглянуть за грань жизни, необязательно терять разум. Амдэ познал всю сущность безумия и небытия, всю прелесть картин прошлого и вспышек будущего без всяких пагубных виртов. Он достиг всех высот и низин, которых безуспешно пытались достичь виртоманы, и что он там увидел? Что почувствовал? Ничего. Его сознание просто разлетелось на фрагменты еще сильнее, чем его разносят вирты. Теперь, чтобы заново себя собрать, необходимо было отбросить фата-моргану, выдумку воспаленного разума, и вновь окунуться в суету жизни, погрузиться в нее с головой. Тогда и только тогда можно вновь обрести себя. Люди заперты в чертовом тупике, из которого нет выхода. Человеческое сознание, как мотылек, бьется о стенки реальности и не может сквозь них пробиться, потому что все бытие – замкнутая сама на себя бутылка Клейна. Постигнув пределы собственного безумия, Амдэ тем же путем стал возвращаться обратно в себя и понял, что все это время оставался внутри этой бесконечной бутылки, внутри нейронов своего мозга, которые невозможно никак покинуть.
Идя по следу своего скорпиона, он пересек реку, что раньше звалась Невой, и едва не поймал пулю от засевших на берегу рейдеров. В иной момент жизни он ввязался бы в перестрелку, с радостью отвлекаясь от груза прошлого, и уложил бы всю банду, пополнив затем собственные припасы и обзаведясь ценным хабаром, но сейчас он плевать хотел на изгоев Пустоши, чисто на мышечной памяти увернулся от пуль и пошел дальше.
А дальше было сложнее. Спустя десять километров «знаки» Денди закончились. Амдэ вернулся немного назад и изучил каждое из возможных направлений следования скорпиона, но тщетно. Спасительная дорожка из испражнений закончилась. Следопыт корил себя за то, что не кормил Денди впрок, чтобы тот мог оставить больше следов. Верный питомец выдохся одновременно со своим хозяином. Все походило на конец прекрасной истории.