Порой даже в самых опасных ситуациях, когда жизнь следопыта висела на волоске, он нутром чуял, что выживет. Сколько раз вражеская пуля пролетала в считанных сантиметрах от его головы. Взять даже последний поход – удивительных спасений хватило бы на девять жизней. Но теперь к Амдэ пришло то самое чувство фатализма, ускользавшее от него прежде. Стоя на бетонном возвышении к югу от Пита, он понял, что погибает. Прекрасный во всей своей трагичности вид раскинулся перед ним на десятки километров. Руины старого мира, прожженные ядерными войнами и беспощадным солнцем, медленно тонули в багряном мороке вечности. Пройдет миллион лет, и на поверхности планеты от них не останется и следа. Последние заводы испустят угарных дух и покроются толстым слоем пыли. С годами пыль утрамбуется и станет новой землей. Ветер перемен – это не аллегория, а суровая данность. И какая по большому счету разница? Миллион лет или одна минута? Сейчас Пустошь есть, а закрой глаза – и в твоем внутреннем мире, который, на минуточку, важнее и объективнее всего остального, все исчезнет, испарится, покроется пылью забвения.
Амдэ возвышался над ставшим ему родным миром и последний раз осматривал его, с ностальгией вспоминая каждый прожитый в этом кошмаре день. Последняя капля силы выбежала слезой из его глаз, он повалился на бетон, а потом сполз с возвышения на землю, ту самую, что погребает под собой все, вообще все.
Интересно, каково это – исчезать? Наверное, точно так же, как засыпать. Следопыт закрыл глаза и стал ежесекундно проверять свое сознание, задавать безмолвный вопрос: «Жив ли я?» И получал положительный ответ в виде собственных мыслей. Он мыслил – следовательно, существовал. А потом над ним склонился Всевышний. Как позже оказалось, торговец Али. Выплывая из моря яркого света, он выглядел сошедшим с небес ангелом, и Амдэ улыбнулся, предполагая, что испускает дух. Но он ошибался.
Али, как и любой другой доживший до своих лет путешественник, верно определил смертельную усталость путника и напоил его водой в кредит. Путник ничего не понимал, а просто жадно глотал. Его разум, собравшийся в единое целое перед предполагаемой смертью, снова распался на части, как еще пару часов назад. Амдэ жадно пил воду и наслаждался тенью, бросаемой на него двугорбым оленем торговца. Огромные тюки хабара создавали огромную тень. Это было прекрасно.
Наконец Али заметил гниющую рану на руке следопыта и внимательно ее изучил.
– Хорошо тебе досталось, – произнес он.
Это были первые человеческие слова, услышанные Амдэ за прошедшие несколько дней. Подумать только, последний раз он общался с Деви, с
– Я знаю только одну тварь, способную так укусить. – Он показал на рану. – Светящийся волкогав. Как ни обрабатывай, сколько ни пей лекарств, одно дело – помрешь. Давно она тебя?
– М-Месяц назад, – смог выговорить следопыт. Слушать оказалось намного легче, чем говорить.
– Долго протянул. Дам тебе еще пилюль, чтобы продержался до вечера. Днем умирать как-то не с руки. А в остальном прогноз печальный. Если у тебя случайно нет тучелиста, пиши пропало. Только это растение может вывести яд.
– Есть, – удивился Амдэ, глотая таблетки. – Случайно есть.
– Что-то я не вижу, – засомневался Али.
– Лежит, точнее, стоит в надежном месте.
– Тогда советую тебе быстрее туда добраться.
– Непременно. – Амдэ с трудом поднялся на ноги. – Но сейчас у меня более важные дела. Спасибо за воду и обезболивающие, только мне нечем заплатить.
Оборотливый торговец пристально на него посмотрел.
– Я заметил у тебя два лазера. Не в моих правилах лишать путников средств защиты, но из-за руки ты можешь пользоваться только одним. Так что для тебя это ничего не изменит.
Амдэ оценил хитрость торговца и отдал ему один лазер. На этом они распрощались.
Пока смерть с недовольным видом курила в стороне и нервно поглядывала на часы, ожидая, когда перестанут действовать таблетки, следопыт продолжил поиски Деви. Удивительно, но, путешествуя по Пустоши вместе с ней, он не задумывался, как сильно она ему дорога. Понял это он только за два долгих дня расставания, когда чем сильнее хотел ее отыскать, тем отчетливее осознавал свои чувства. Жаль, что она махнула на него рукой. Наверное, вычеркнула из своей жизни и позабыла, как звать… Хотя, если их чувства взаимны, Деви должна была пересмотреть отношение к найденным у него чипам гиноидов, вспомнить его объяснение, услышанное ею краем уха перед тем, как ее сцапал охотник, и простить Амдэ за… тут даже не за что было прощать. Если разобраться в ситуации, эти восемь чипов делали его еще большим романтиком, чем можно было представить.
Оставалось только найти Деви.