– Терри, она в говно, – женщина одергивает ее руку. – Департамент полиции Лос-Анджелеса. Офицер Джонсон. Откройте дверь и выйдите из машины, – Мелани жмет что-то на двери, и она поднимается вверх. Мелани в коротком блестящем платье с глубоким вырезом. Между ног у нее блестит прозрачная статуэтка MTV.
– Помоги мне, пожалуйста, – она протягивает руку к полицейскому.
– Выйдите из машины, – отвечает тот, и Мелани, вздохнув, кладет ладонь на крышу и вытягивает себя из кабины. Рассыпавшись с подола ее платья, золотые кристаллы сверкают на асфальте среди осколков.
– Мэм, что это? – полицейский поднес один к глазам.
– Попробуй, – улыбается Мелани и удивленно смотрит вверх, будто провожая взглядом птицу.
– Нормально ее штырит, – усмехается Джонсон и поворачивается к парню, что поднял большую камеру. – Отойдите, здесь могут быть улики, – мигнув фотовспышкой, тот отступает назад.
– Как тебя зовут? – Мелани смотрит в глаза полицейскому, с которым они одного роста.
– Офицер Питерсон. Предъявите водительское удостоверение и документы на машину.
– Что? – непонимающе моргает Мелани.
– Водительское удостоверение и документы, – вздыхает Питерсон.
– У меня их нет, – коснувшись лица, Мелани удивленно смотрит на пальцы, измазанные кровью. – Я поранилась, – и улыбается полицейскому. – А что ты любишь?
– Что вы принимали? – будто не услышав, Мелани поворачивается и заглядывает в кабину. Подол платья поднимается, и на ее заднице появляется черный квадрат. Выпрямившись, Мелани протягивает полицейскому статуэтку MTV, в которой отражаются мигалки.
– Терри, – качает головой Джонсон. – Вяжи ее.
– Терри, – улыбается Мелани. – А я Мелани, – и кивает на статуэтку. – Смотри, какая…
– Мэм, вы арестованы, – Питерсон снимает с пояса наручники. Он берет Мелани за руку и та, подняв бровь, смотрит, как наручники защелкиваются на тонком запястье.
– Мне больно.
– Пот
– Права зачитай, – ее бровь надменно изгибается.
– Держите себя в руках, мэм, – вздыхает Питерсон. – Вы арестованы. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете… – он осторожно кладет ладонь на плечо Мелани и разворачивает ее спиной. – …Предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права?
– Пошел на хуй, – фыркает Мелани, и Питерсон поддакивает ее к машине. Опустив лицо, Мелани перешагивает через разбившуюся статуэтку и ступает босыми ногами по блестящему осколками асфальту, жмурясь от фотовспышек. Присев на корточки, Джонсон собирает золотые кристаллы в пакет.
Сообщение от Киры: «Юля, прости меня, дуру. Завтра отцу помочь надо, я уже сто лет ему обещаю вещи на дачу перевезти. Вообще забыла, а он напомнил только что. В общем, не смогу. Винишко и омары с меня. Целую». Ну блин. Ну Кир. Только расслабилась. Бросаю стаканчик в урну и, разогнав стаю голубей, перебегаю узкую проезжую часть.
– Что? – недовольно отвечает Ульяна сонным голосом.
– Ой, разбудила?
– К делу.
– Короче, у меня оператор сорвался, – дверь подъезда заслоняет эклеры, что стройно блестят в витрине.
– Покажи другого.
– А нет другого, – поднимаюсь по широкой светлой лестнице с деревянными перилами. Лифт у нас есть, только пешком полезнее.
– Юля, – вздыхает Ульяна. – Я зря тратила на тебя время?
– Слушай, ну вы придумали на следующий день снимать, – отпираю дорогущую черную дверь. – Так срочно никто не готов.
– Поняла, – равнодушно отвечает Ульяна. – Всего доброго.
– Ну подожди, – скидываю туфли. – У нас стажерка есть. Что-то вроде понимает, но…
– Фото, – стоя в прихожей, открываю инсту Ани, последнюю фотку в ленте. Аня забралась в какой-то фонтан и стоит, счастливая, по колено в воде в длинной футболке с бегущим единорогом. Семьдесят лайков. Делаю скрин и отправляю.
– Сойдет, – вздыхает Ульяна. – До завтра.
Прошла в гостиную, уселась на диван и смотрю фотки Ани. 302 фолловера. Вот она обнимает усатого мужчину и кудрявую блондинку лет пятидесяти. «С годовщиной, любимые мои!» и десяток сердечек. Вот Аня в джинсовых шортах и фланелевой рубашке поставила босую ногу на табуретку, высунула язык и показывает козу, положив другую руку на гриф электрогитары. А вот удивленно смотрит на измазанную разноцветными красками футболку, а у ее ног в розовых кедах опрокинулся мольберт. «Упс(((».
