– Манечка, посмотрите, голубушка! Врачи говорят, что ребенок может сразу же ужасно заболеть. А может и не заболеть. Мы должны узнать прямо сейчас. Сможете?
– А чего особенного?! – удивилась Манечка. – Дело нехитрое.
Она вспорхнула, подлетела к Ольге Михайловне и своей палочкой поелозила между ключиц, потом по блузке в районе пупка и еще неожиданно чуть выше правого колена.
– Ничем не могу помочь, – наконец заявила она. – Хорошая здоровенькая девочка родится. Ну, может, иногда насморк… или там ушко…
Профессор, близкий к обмороку, привалился к стене. Костя подскочил и почти насильно увлек его на кушетку. Уложил и принялся промокать мокрый профессорский лоб стерильной марлевой салфеткой.
– Ах нет! – встрепенулась вдруг Манечка. – Могу! Конечно, могу помочь! У вашей девочки ресницы длинные, но светлые. Так вот мой подарок: черные будут. Так-то она блондинка, а ресницы черные! Фирма веников не вяжет!
Виктор Александрович Румянцев был лучшим терапевтом Москвы. Он имел зеркальную память и, значит, помнил все, что когда-нибудь прочел и увидел. Все сведения, полученные им сорок лет назад из учебников и сотен научных статей, прочитанных за долгую жизнь, были в любое мгновение к его услугам. Кроме того, он не стеснялся напрашиваться на стажировку в лучшие иностранные больницы. Когда-то в молодости это требовало содействия его учителей, имевших международные научные связи. А потом он и сам уже стал известен в медицинском мире, и ведущие больницы были готовы предоставить ему на несколько месяцев кабинет с окнами в сад, страховку и ставку – когда ординаторскую, а когда и профессорскую. У Румянцева был легкий характер, он никогда не отказывался позаниматься с интернами, а в университетских клиниках даже прочесть одну-две лекции студентам.
Трудно было сыскать заболевание или сочетание заболеваний, каких он не видел или о которых не знал из литературы. Однако и это не объясняло удивительных успехов, которых он добивался. К нему отправляли тех, кто уже лечился у других терапевтов, но чувствовал себя так же плохо, как и до лечения.
Виктор Александрович принимал пациентов в своей небольшой, очень дорогой частной клинике. В ее штате, помимо профессора, были молодой внимательный и знающий ассистент, медсестра, секретарша и уборщица. Все прекрасно ладили между собой, были исключительно довольны своей работой и зарплатой и никогда не рассказывали даже самым близким, с кем повстречались на работе. А каждому из них было что рассказать.
В этот раз больной жаловался на неотступные головные боли, жжение в ступнях, утомляемость, бессонницу и одышку. Анализы показывали определенные физиологические дисфункции, однако справиться с недомоганием классическими методами не удалось. Неделя проходила за неделей, а улучшения не было.
– Манечка, – позвал Румянцев, не повышая голоса, – не будете ли вы так любезны?
Она влетела в открытое окно (зимой для нее отворяли форточку), уселась на фарфоровую козетку, закинула ножку на ножку и спросила с веселым ожиданием:
– Чем сегодня будете угощать?
Медсестра Люся, расцветая от радости, сейчас же принесла мисочку из нарядного игрушечного сервиза, наполненную маковыми зернышками, смешанными с сахарной пудрой.
– О-о! Люсенька! Спасибо! Какая прелесть! – умилилась Манечка и принялась выуживать припорошенные зернышки и отправлять в рот двумя пальчиками.
Виктор Александрович познакомился с Манечкой в детстве, очень ценил и уважал ее и обращался за помощью крайне редко, только когда ничего не мог поправить сам.
Больной был ошарашен появлением Манечки, но чувствовал он себя так плохо, что ему было не важно, есть ли пара светящихся крылышек у того, кто спасает его от головной боли.
Манечка благосклонно выслушала анамнез и сказала, облизывая пальцы:
– Витенька, я попробую волшебной палочкой, ладно?
Она оставила мисочку, встала со своего диванчика, подошла к краю стола и поманила пациента приблизиться. Он склонился, фея коснулась своей палочкой левой щеки больного. Крошечная молния соскочила с острия и ужалила пациента. Он вскрикнул и схватился за щеку. Но врач смотрел не на него.
Манечка, красная и растрепанная, в ярости обернулась к Румянцеву:
– Это кто? Как ты посмел привести ко мне этого мерзавца! Да знаешь ли ты, что он сделал, что он делал день за днем?
– Манечка, – оторопел профессор, – это же пациент! Мы не спрашиваем, хорош он или плох. Врач лечит всех.
– Ну и лечи! – закричала Манечка. – Кто тебе мешает? А я никаких клятв не давала. Голова у него болит? И прекрасно! Заслужил! И вот что, Витя, никто не ангел. У всех свои промахи. Но отъявленных нераскаянных бандитов лечить не стану. Ты уж сам наводи справки. Еще раз такого увижу – больше меня не жди!
Она перехватила свободной рукой свой мерцающий плащ и вылетела в окно, ни с кем не простившись.
Профессор снял очки, с силой потер лицо двумя ладонями и сказал пациенту:
– Обратитесь к секретарю – она вернет плату за визит. Боюсь, мне больше нечего вам предложить. Вот разве что – вы ведь христианин? – попробуйте покаяться.
