Виктор Александрович был обескуражен. Обычно больные приходили к нему только один раз. Он ставил диагноз, делал назначения и передавал пациента другим врачам. Некоторые больные, однако, возвращались. За повторный визит плата была намного ниже. Зато и добиться его можно было только по решению самого профессора. Ассистент Костя изучал материалы и рекомендовал повторный визит. Иногда профессор думал, что диагноз был неточным, иногда менял стратегию лечения, но всегда просил, чтобы врач, который будет сопровождать терапию, держал его в курсе.
Нынешняя пациентка приходила уже шестой раз. Исключительно сдержанно себя вела. Жалобами не беспокоила, но на вопросы отвечала подробно и точно. Румянцев предупредил секретаршу, и денег с Нателы Семеновны вообще не брали. Она была доцентом в университете, преподавала высшую алгебру и аналитическую геометрию – откуда же ей было взять такие суммы?! Самолюбие врача требовало добиться хоть каких-нибудь изменений. Он даже консультировался со своим приятелем-гематологом из Sloan Kettering[8], хоть и сам был в этой области не из последних.
Натела Семеновна показала последний анализ крови, и Румянцев даже пристукнул кулаком по столу от досады. Лечение не действовало. Кровь была не просто плохая, а какая-то бессмысленная. Будто больная страдала одновременно от обширного ожога, малярии и заражения какими-то тропическими паразитами. Разумеется, все эти подозрения тщательно проверили и исключили.
Профессору было неловко смотреть в лицо пациентки. Он взял себя в руки и собирался сказать, что пока нет прогресса в лечении, необходимо сделать новое переливание крови, но не успел… Форточка, открытая по случаю морозной погоды всего на узенькую щелочку, внезапно энергично распахнулась и в нее влетела… Нателе Семеновне показалось, что птичка колибри. Во всяком случае, что-то маленькое, яркое и притягательное.
Виктор Александрович вскрикнул от радости:
– Манечка! Это вы! Как я рад! – Крошечная фея в синей бархатной шубке с капюшоном опустилась на письменный стол. – Люся! Наташа! – крикнул Румянцев, – смотрите, кто пришел!
Медсестра и секретарша ворвались в комнату и замерли у входа.
– Люсенька, помоги мне выбраться из этой шубы, – сказала Манечка. – Она такая неудобная!
Сияющая Люся двумя пальцами правой руки стала снимать меховую накидку, стараясь аккуратнее двумя пальцами левой выпростать крылышки через специальные прорехи в чудесном одеянии. Наташа вытащила откуда-то и установила на столе конфету «Мишка косолапый», на которую Манечка уселась, как на пуфик.
– А где моя козетка? – строго спросила Манечка. – Ты, Витя, не только не звал меня целый год, но и не собирался!
– Манечка, – виновато ответил Виктор Александрович, – вы в прошлый раз так разгневались. Я боялся, вдруг не придете! И засунул куда-то вашу козетку… Больно было смотреть на нее.
– Это ты зря, Витенька. Я же говорила – позови меня, и я приду. В прошлый раз у тебя был ужасный пациент. Просто чудовище! Я заболела от одного прикосновения к нему. Но ты же не знал… Я тогда слишком раскричалась. Не сердись, милый.
– А у нас и угощения никакого для вас нет, – покаялась Наташа.
– Давай, Витенька, я чем-нибудь помогу, – сказала фея и, вспорхнув со стола, села на колено пациентки.
– Это было бы чудесно! – ответил профессор. – Натела Семеновна уже несколько месяцев ходит ко мне, а состояние ее не улучшается.
Манечка потрогала пожилую даму остренькой палочкой, досадливо поморщилась, спрятала палочку, взлетела и стала прикасаться ладонями то к затылку, то к внутреннему сгибу локтя, то к подбородку. Даже чуть приподняла верхнюю губу и коснулась пальчиком десны. Потом неохотно вернулась на стол.
– Это ты уж сам, Витенька, – я тут ничего не понимаю, – проговорила она.
Пациентка не проронила ни звука. Только зажмурилась. Манечка поглядела на нее.
– Я эту болезнь не понимаю и лечить ее не умею, но могу вам обещать, что суставы больше болеть не будут. Ни маленькие в ладонях, ни большие – колени там, плечи. Они не то что выздоровеют, а просто не будут беспокоить.
– Значит, я смогу держать мел и подниматься на кафедру! Это для меня самое главное! – сказала Натела Семеновна. – Значит, еще живу! Виктор Александрович, я подожду в приемной, ладно? Я и чувствую себя гораздо лучше. Верите, ничего не болит! Уже полгода такого не было. Или, может, я вообще пойду?
– Нет-нет! Ни в коем случае! – забеспокоился Румянцев. – Лечиться все равно надо. Я еще не закончил. Подождите в фойе пару минут. Манечка, к сожалению, надолго никогда не задерживается.
Профессор и феечка остались вдвоем.
– Я соскучилась по тебе, Витя, – призналась фея. – У меня чудесные друзья, мы отлично друг друга понимаем, никогда не ссоримся и каждый месяц устраиваем балы на лесной лужайке. Но это у всех… А ты – только у меня. Мне же самой без приглашения прилетать неловко. Мало ли?! Окажешься занят, будешь мне не рад…
