Реми готов был вцепиться этому шутничку зубами в глотку. Он зарычал и с силой пихнул морского царя в бок. Тот не сопротивлялся, просто повалился на спину и откатился в сторону. Реми торопливо пытался привести в порядок одежду и хоть как-то запахнуть разорванную надвое сорочку, но все было бесполезно.
Шелестиаль с заинтересованной улыбкой наблюдал за его стараниями и ничего не предпринимал. В какой-то момент он тихо произнес:
– И все же жаль, что ты не Лён.
– Если вы сразу поняли, что я не он, то зачем похитили меня? – взвился Реми, рассерженный еще больше тем фактом, что с одеждой ничего толкового не получается.
Он уже подумывал навязать кусок ткани, в который превратилась сорочка, на манер набедренной повязки. Кивнув самому себе, он повернулся к морскому царю спиной и решительно спустил рубаху с плеч.
Воспользовавшись этим, Шелестиаль на локтях подполз к нему поближе и забормотал:
– Двести лет одиночества сведут с ума кого угодно, а ты так похож. Подумать только, даже родимое пятно той же формы и почти на том же месте.
Реми заметил, как к его пояснице тянется рука, и по телу прокатилась волна неприязни. Он поспешил оттолкнуть морского царя, но был тут же пойман за запястье.
– Немедленно отпустите! – вскричал он. – Вы же двести лет его искали! Не для того же, чтобы убить?
– К сожалению, мой Льёненпапиль давно покинул этот мир, – печально протянул Шелестиаль, опустив взгляд грустных фиалковых глаз на искаженное бессильной яростью лицо Реми. – Ах, если бы он только был жив, мой милый Лён! Убедиться бы кое в чем… но для этого мне нужна твоя помощь. Постарайся расслабиться и не принимать близко к сердцу все, что я сейчас сделаю.
Как раз в тот момент, когда дверь в комнату распахнулась и в покои ввалились двое мужчин, кинжал вновь оказался в руках морского царя, пальцы легли на талию Реми, и вдруг, лукаво усмехнувшись, Шелестиаль просто взял и от души ущипнул юношу за бок. От неожиданности с губ короля сорвался всхлип, и он тут же зажал себе рот. Реми весь съежился, слезы не желали останавливаться, происходящее пугало до чертиков, а сил сопротивляться по-прежнему не было.
Вдруг скрывающий их полог спал, и Реми увидел Льёненпапиля, а за его спиной растерянное лицо Микеля. Все еще одетый в те самые узкие брюки, взъерошенный и тяжело дышащий шерьер представлял собой жалкое зрелище.
– Шелест! Как ты мог нас спутать? – рыдая, выпалил демон.
На миг лицо морского царя показалось Реми растерянным, но уже в следующую секунду он нацепил на себя беззаботную лучезарную улыбку, обернулся к вошедшим и расхохотался:
– Ну вы и копуши!
Встретившись с ним глазами, Льёненпапиль покраснел. Микель же стоял как вкопанный с глупым видом и просто пялился на униженного, напуганного, рыдающего короля. Реми вдруг окатила такая злость и обида на свою судьбу, на этого обезумевшего царя, на наглого демона, на резко отупевшего шерьера. Монарх хотел спросить, где носило этого олуха столько времени, но вместо этого со злостью выпалил:
– Ты опоздал.
Все краски мгновенно схлынули с лица Микеля. Он пошатнулся и наконец сдвинулся с места, сделав шаг в сторону ложа. Только заметив его реакцию, Реми понял, что шерьеру не видно кинжал в руке морского царя, и до него дошло, как со стороны выглядит открывшаяся сцена и как звучит в совокупности с ней его фраза. Он густо покраснел и принялся вырываться. Так как это ему вновь не удалось, он попытался хотя бы спрятать лицо.
Однако Микель не стал дожидаться развития событий. Он, похоже, покончил с терзавшими его противоречиями, и в следующую секунду тело морского царя отлетело в сторону. Реми почувствовал, как его самого оборачивают бархатистым покрывалом. Шерьер подхватил короля и вынес из злополучной комнаты.
Очень хотелось всыпать горе-спасителю по первое число. Но взгляд Микеля был таким отчаянным, что Реми решил отложить наказание. Ничего, по возвращении он придумает какую-нибудь изощренную пытку.
Они свернули за угол. На полу распластались несколько стражников, пребывающих в блаженном бесчувствии. Шерьер хладнокровно переступил через одного из них и направился к двери. Куда бы они ни пошли – везде натыкались на лежавшие тут и там тела.
– Это что еще за бойня? – спросил Реми, с удивлением оглядываясь по сторонам.
Микель немного помолчал, будто не решаясь что-либо сказать, но все же тихо ответил:
– Я торопился.
Король не сразу осознал, что он имеет в виду, а осознав, забыл, как дышать.
– Хочешь сказать, это ты их всех разметал? Да здесь же пара сотен отборных воинов – дворцовая стража морского царя! Разве это не лучшие из лучших? А ты говоришь, что в одиночку пробился сквозь все это полчище и даже штанов не порвал?
Микель остановился и посмотрел на Реми – так глядел бы на хозяина провинившийся пес.
– Какая разница, скольких я победил, если им удалось меня задержать? В конце концов, важно только одно, – он болезненно вздохнул и печально опустил глаза, – то, что я опоздал.
