В голове Реми мелькнула мысль, что шерьер сам не замечает, как рассказывает о своих слабостях, одной за другой.
– Вот это ты разоткровенничался, – неожиданно для себя сказал Реми.
– Что? – опомнился Микель.
– Не подумай плохого, – ответил юноша. – Мне льстит, что ты наконец-то решил быть со мной честным, но я уже чувствую ответственность за то, что приручил тебя. Что, если кто-нибудь поймает меня и начнет выпытывать твои слабости?
Микель усмехнулся:
– Ну да, это и правда опасно. Ты же сразу выдашь меня с потрохами!
Реми оценивающе осмотрел шерьера, примериваясь, куда бы ущипнуть его пообиднее, и, зловеще улыбаясь, кивнул сам себе, по-видимому найдя подходящее местечко. Разумеется, это не укрылось от внимания Микеля. Но среагировать вовремя он не успел, и после короткой борьбы король ухватил его за бок и круто вывернул захваченную кожу. Микель взвыл и тут же прикрыл рот. Реми же было плевать, если этим воем парень перебудил всех возможных постояльцев и что хозяйка сомнительной гостиницы или ее недалекий помощник начнут задавать неудобные вопросы. Это все будет завтра, а завтра они покинут это место. Все эти люди не имели значения. Сейчас для Реми значение имел только Микель. Не сомневаясь, что Микель испытывает то же самое, Реми решился на ответную откровенность:
– Ладно. Моя очередь. У меня никогда не было девушки. В каждой компании я был белой вороной, и любое неформальное общение заканчивалось, как только человек узнавал, что я будущий король.
– И как же они это узнавали? – заинтересовался Микель.
– По-разному. Кто-то догадывался, увидев мои волосы. Другим рассказывали окружающие. Третьи… видели метку короля.
Микель подался вперед, и Реми понял, что ему удалось зацепить внимание шерьера.
– У меня на теле есть родимое пятно – знак богини. Рожденный с такой отметиной считается законным наследником, и никто не смеет посягнуть на его трон, пока в королевской семье не родится следующий ребенок, благословленный богиней.
– Любопытно. А можно мне…
– Нельзя. – Реми решил сразу пояснить, как обстоят дела. – Она находится в месте, которое не так часто на виду. Мне бы не хотелось показывать ее кому-либо. Но иногда… Скажем так, случались ситуации, когда без этого было не обойтись.
На лице шерьера появилась мечтательная улыбка.
– Что бы ты там ни навоображал, все совсем не так, – спустил его на землю король. – Я просто хотел, чтобы ты понял: быть королем то еще испытание, минусов зачастую больше, чем плюсов. В плане отношений – неважно, дружеских или любовных – уж точно.
– А что же принцессы других стран? – спросил Микель.
Юноша многозначительно хмыкнул:
– Да как-то мне пока ни одна из них особо не понравилась. Ну, знаешь, как человек. Конечно, существует такая вещь, как династический брак с целью произвести на свет наследника голубых кровей. И мои предки, чего скрывать, тоже порой грешили этим. Но я думаю, этот путь не для меня. Когда я смотрел на гостей из других стран, то замечал лишь диковинки, которыми мне хотелось пополнить свою коллекцию. Сейчас даже не вспомню лиц большинства из этих людей. Зато запросто могу рассказать, какой браслет был на той или иной женщине в день аудиенции и как выглядели часы какого-нибудь знатного вельможи, которого я принимал десяток лет назад.
Ориентируясь на выражение лица шерьера и редкие восклицания, действуя по наитию, Реми жонглировал словами и строил диалог с виртуозностью дипломата.
Когда перевалило далеко за полночь и за окном ухнула сова, Микель словно очнулся. Он поднялся и безапелляционно произнес:
– Достаточно.
– Что я слышу? – развеселился Реми. – Не ты ли говорил, что готов обсуждать со мной любые темы бесконечно? Для того, кто был так решителен, ты слишком быстро сдался.
Микель вздохнул, ему явно тоже хотелось продолжить.
– Завтра нам предстоит тяжелый день. Мне очень нравится вас слушать, но лучше будет встать пораньше, так что, думаю, пришло время закругляться.
Реми совсем не желал закругляться. Он был взбудоражен до такой степени, что все социальные запреты и этические нормы улетучились из его головы, не оставив и следа.
– Я же знаю, что стоит нам остановиться, и завтра утром ты, как всегда, сделаешь вид, что этого разговора никогда не было! – насупился король.
– Я так не поступлю, – ответил Микель. – Обещаю.
Реми хотелось ему верить. Он и правда утомился за последние дни, и на самом деле его уже знатно клонило в сон.
Уже засыпая, Микель пробормотал:
– Знаешь, Реми, ты невероятный человек. Я впечатлен.
Реми отозвался:
– Не так уж сложно впечатлить человека, которому не с чем сравнивать.
В комнате на мгновение воцарилась звенящая тишина, а затем шерьер произнес:
– С чего это ты взял, что мне не с чем сравнивать?
