Пьер все это время дрожал как осиновый лист. Едва хозяйка скрылась, ноги его подкосились, и он медленно осел на пол. Видимо, это был предел его смелости и выносливости. Реми пожал плечами и опустился рядом.
– Теперь у вас все будет хорошо, – сказал он, ласково поглаживая повизгивающего щенка.
– А что, если его величество узнает? – встревоженно спросил Пьер.
– Не волнуйся. Все, что я делаю и говорю, заведомо одобрено королем, – улыбнулся Реми.
Они посидели несколько минут в тишине. Щенок заснул, и успокоившийся Пьер переложил его в выстланную тряпками коробку. Рядом стояли блюдца с молоком и накрошенной курятиной, оставшейся от ужина. Надо будет назначить этому сердобольному человеку содержание, подумал король.
– Спасибо вам большое, – нарушил молчание Пьер. – Даже не знаю, как вас благодарить.
– Что ты, не стоит, – отмахнулся юноша. – Тут любой бы вступился.
– Вовсе нет, – возразил Пьер. – Многим людям плевать на маленькие беды маленького человека. Они бы просто прошли мимо. Но вы – другой. У вас, господин Рене, большое сердце.
Неожиданная похвала смутила Реми. В прежней жизни придворные расточали комплименты его уму, красоте и прочим достоинствам, но он знал цену лести и привык пропускать ее мимо ушей.
– Я беден, и мне нечем отплатить вам за доброту, – продолжал Пьер, – но говорят, я умею слушать. Что-что, а хранить секреты я выучился. И не осуждать – тоже. Порой сюда и приходят-то лишь затем, чтобы выговориться. Если вдруг придет нужда облегчить душу, знайте: мне можно рассказать что угодно.
Сперва Реми одарил мужчину вежливой улыбкой, цинично решив, что никогда и ни за что в здравом уме не воспользуется таким опасным предложением, однако в следующую минуту в голове его всплыла проблема, вытащившая его этой ночью из теплой постели. Он и подумать не мог, что так запросто позабудет о ней. Но вместе с воспоминанием о шерьерской общительности вернулась и головная боль.
– Что ж, – собрался с мыслями юноша. – На самом деле я был бы не против выговориться прямо сейчас.
Разумеется, король не был настолько глуп, чтобы рассказывать историю, называя все своими именами. Ловко жонглируя понятиями и подменяя имена, титулы и даже половую принадлежность действующих лиц, он коротко изложил проблему, обернув ее притчей. Пьер, как и обещал, внимательно выслушал его, ни разу не прервав вопросом или уточнением, а после ненадолго задумался.
– Это довольно любопытная ситуация, – сказал мужичок. – Если вы просто хотели выговориться, то на этом месте я, пожалуй, приготовлю вам новую комнату и отправлю вас спать, дав клятву, что дальше меня эта история никуда не уйдет. Однако если вам будет угодно, я мог бы поделиться соображениями. И кто знает, вдруг ваша проблема разрешится сама собой?
Реми замер, осознав, что то ли из-за специфики работы в борделе, то ли из-за своей бесхитростности и прямолинейного образа мышления этот человек проигнорировал всю накрученную на историю мишуру и сразу понял, о ком в ней велась речь. Густо покраснев, он повернулся, чтобы возмутиться и начать отпираться, но посмотрел в чистые глаза Пьера, полные искреннего стремления помочь, и сдулся.
– Я… Я был бы рад услышать твое мнение, – выдавил Реми.
– Знаете, у нас тут бывают самые разные посетители. Бывают любовники, бывают деловые партнеры, бывают собутыльники или просто пришедшие переночевать путники. Само собой, близкие друзья тоже иногда захаживают. И частенько случается, что люди ссорятся и обижаются друг на друга. Чего я только не видал, от слезливых женских истерик из-за супружеских измен до громких мужских драк, во время которых люди ломают друг другу кости, а заодно крушат нашу мебель. Я сейчас не пытаюсь оскорбить вас и не сравниваю с нашими клиентами. Просто поверьте, что большинство этих неприятных ситуаций происходило из-за недопониманий. А второй половины можно было бы легко избежать. Иногда люди наутро успокаиваются, разговаривают и осознают, что сами себя накрутили, напридумывали то, чего на самом деле человек не говорил и не думал. На вашем месте я бы радовался, что ваш коллега понимает вас и готов к диалогу. Воспринимайте его прежний опыт как… как своеобразную школу, в которую он ходил для того, чтобы в конце концов не ударить перед вами в грязь лицом. Вот и все.
Реми сидел как громом пораженный. Он никогда не рассматривал это с такой точки зрения. Он даже не задумывался над тем, не причинил ли он неосознанно какой-то вред Микелю, не обидел ли его ненароком.
Единственным другом Реми был Мальтруй, но он, откровенно говоря, скорее воспринимался как кто-то вроде отца, внимания которого королю всегда не доставало. Да и обидчивость не была присуща торговцу совсем. Зато эта черта в высшей мере отражалась в самом Реми.
Юноша решительно встал.
– Спасибо, – сказал он, протягивая руку невзрачному мужичку, который оказался намного полезнее, чем король рассчитывал. – Вы мне очень помогли. Я вернусь к своему другу.
Юноша уже поднимался по лестнице, когда Пьер окликнул его:
– Господин Рене, щенок… Я хочу, чтобы кличку ему выбрали вы.
