Об ориентировании на местности я, если соберусь, расскажу как-нибудь потом.
А о профессиональном можно и сейчас, немножко.
Эта мысль пришла мне на ум в минуту раскаяния и уныния.
Не то в девятом, не то в десятом классе нас повели ориентироваться на ближайший деревообрабатывающий завод. Там, между прочим, вполне могли бы удастся и две другие ориентации, то бишь на местности и сексуальная. Но не удались.
Заводик был жалкий, чумазый. Там трудились кубышки-ягодки, очень наливные - страшно подумать, чем.
Мы мрачно двигались от конвейера к конвейеру. Возле одного задержались, привлеченные ручным трудом: кубоженщины вытирали тряпками какие-то черные бруски.
- Чего ж вручную-то, - буркнул кто-то из наших.
- А вот! - восхитились работницы, читательницы одноименного журнала. - Вот и приходите к нам! Придумаете какие-нибудь... эти самые... щетки, щетки!
От недостатка слов они, приветливо и зазывно улыбаясь, начали делать энергичные жесты, как будто уже не терли, но что-то проталкивали, прочищали какое-нибудь загаженное колено. Они были искренни, они ждали нас и верили в нас.
Увы!
Я не пришел к ним на завод и не придумал им щеток.
Вместо этого я предпочел профессию не только беловоротничковую, но и вообще такую, где вся одежда белая, не только воротнички, да и на нее наплевал ради совсем уже отвлеченных занятий.
А мог бы устроиться по-людски. Пошел бы в армию, получил там специальность: шофера. И благодарность от командования. Письма оттуда писал бы, в трамвайное общежитие. Женился бы на клаве и зажил просто, без вывертов.
Черта с два. У Шукшина есть такой рассказ: "Чужие". О пропасти между царем и простым народом. Я, конечно, не царь, но еще хуже, тоже чужой. Я, знаете ли, если честно разобраться, если копнуть, откуда вот это ёрничество, это подъелдыкивание, ни слова в простоте, так выйдет очень понятно: Враг.
Я - Враг Народа, если кто не понял.
Со мной бороться надо.
Избавляться от меня.
Я вот думаю, что дохтура у нас так себе не только потому, что замужем и кур покупают по дороге к больным. Они у нас такие еще потому, что их в институте заставляют, например, ориентироваться на местности. Даже с занятий снимают. Я понимаю, что это нужное дело, потому что потом встречал дохтуров, которые совершенно не ориентировались на местности, даже в пределах больничного двора. Но что-то при этом страдает.
Мне вообще не очень ясен смысл спортивного ориентирования. Я не вижу в нем ничего особо спортивного. Этим спортом даже на Олимпийских Играх не занимаются, а жаль, я бы его прицепил к марафону с доставкой на дом греческого факела.
Курсе на втором у меня образовался небольшой должок по физкультуре. И мне сказали приблизительно, как у Гашека: выбирай, слон, - в рыло или три дня усиленного ареста? Я выбрал нечто среднее, сел в электричку и поехал за город участвовать в спортивном ориентировании. Поскольку это происходило со мной впервые в жизни, я плохо оделся. На мне были маленькие тупые ботинки с высокими каблуками, которые я про себя называл копытцами. Я воображал, будто стану гулять по дорожкам и спрашивать у прохожих дорогу. Но вместо этого нас разбили на два отряда, вручили карту и пожелали победить.
Знаете, что меня поразило? Не то, что мы ринулись в самую чащу, в лес, прямо с уютного пятачка, на котором стояли. Меня поразило единодушие, согласованность этого броска. Мне показалось, что он был неожиданностью для меня одного, а мои однокашники только и делают, что ориентируются. Опять я что-то где-то пропустил, подумал я сокрушенно.
И понесся, стуча копытцами, по майскому лесу. За четыре минуты мы перемахнули через четыре оврага, забрели в чужой огород, одолели два забора, убежали от собак, нагрубили хозяевам, промочили ноги. Не пойму до сих пор, как это все вытекало из карты.
На пятой минуте я остановился и, благо уже неплохо ориентировался, повернул назад и пошел на станцию.
А многие так и не вышли, и я их встретил только потом, уже работая в больнице; они одичали в этом лесу, они безумно оглядывались, вертя головами поверх белых халатов, напряженно ориентируясь во времени, месте и окружающих событиях.
Возле сапожной мастерской мне бросилось в глаза объявление: покупаем волосы. Волос им хотелось самых разных, до трех кило, в том числе седых. Пять тысяч рублей, между прочим, пообещали.
У меня, конечно, моментально разыгралась фантазия. Я начал воображать три кило седых волос. Потом стал думать, на что их пустить, и представил себе какого-нибудь старого, глубоко интеллигентного деятеля искусств с седой гривой - дирижера, живописца или просто папу карло. Как этот деятель обеднел со своим смычком, которым без толку водит по шарманке; как явился на донорский пункт, как его стригут. Потом из пожилой шевелюры этого лауреата вяжут носки, а я их покупаю и лежу в них, когда зима.