Постепенно я вошел во вкус. Сел в маршрутку и стал рассматривать пассажиров с их волосами, прикидывая, чего бы из них понаделать. Наконец, напоролся глазами на даму, расплывшуюся напротив, вполоборота. У нее был изумленно-обиженный узкий лоб, очки и губы бантиком. Ее волосы быстро склеились в умозрительный ком и прыгнули мне в горло.
Теперь мне ясно, что означает расхожее слово "укачало". Никого не укачивает. Не в качке дело.
Думать надо, прежде чем фантазировать.
С нашим народом можно сделать все, что угодно. Ход отечественной истории зависит лишь от того, кому это угодно сделать.
Был один такой случай, когда выбирали Президента, в 2000 году. Может быть, я уже где-то рассказывал эту историю, но хоть убей, не помню, где и когда. Пересмотрел старое - пусто. Не знаю, расскажу еще раз.
Вообще, я на выборы не слишком хожу. Но тогда не пошел, а просто побежал, потому что сильно страдал с утра, а школа, где все это событие происходило, преобразилась в народный буфет. Поэтому я быстренько справил малый долг и спустился в школьную столовую. Там за ночь уже расцвело общество изобилия. Товаров было много, а населения, повыбитого прогрессом, - мало. Я, да какой-то дед с палкой. И мы с ним устроили эстафету поколений.
Дед, успевши купить, что ему было нужно, сидел и отдыхал от купленного за столиком. Я подсел, оздоровился и пришел в общительное настроение.
- Ну что, отец, - я обратился к нему довольно фамильярно. - За кого голосовали?
- За Зюганова, - довольно чмокнул дед, вспоминая выпитое. - А вы?
- За Явлинского.
Дед удовлетворенно кивнул:
- Тоже ничего!
Самым любопытным в преступлении, о котором я расскажу - весьма, между прочим, дерзком - была метаморфоза, поразившая вполне солидное учреждение.
Случилось это событие в 1992 году, когда я валял дурака в ординатуре при Первом Меде. Кафедрой нервных болезней там заведовал профессор Скоромец - надеюсь, что он, случись ему эта запись невозможным сюрпризом, не станет на меня обижаться. Большой умница этот Скоромец, много книжек написал, и даже мне одну подарил, с надписью "дорогому Алексею Константиновичу", про нервные нарушения при диабете. Все руки не доходят прочесть. Но к делу: однажды у нас состоялся очередной обход. Пока мы обходили болезненные владения, в пустующую ординаторскую прокрался циничный негодяй, для которого не существовало святых понятий. Пользуясь естественной занятостью докторов, он начал воровать телефон. Его сообщница, тоже погибшая душа, караулила в коридоре. Из ее внешности и приготовленной авоськи был ясен весь их дальнейший план: продать телефон в пивной ларек, который был совсем рядом, и мы к нему часто ходили, да и профессор Скоромец, я подозреваю, ходил, но никому же и в голову не пришло снести туда чужой телефон.
Вдруг вора заметил один молодой доктор и заломил ему руку за спину.
И реальность сместилась, дрогнув.
Явился профессор Скоромец. Зловеще кивая, он указал на преступника пальцем:
- И всё, всё, что украли, на него повесить!
Не могу не процитировать Данила Корецкого: "Респектабельный владелец сети городских казино исчез. Вместо него материализовался бывалый урка, оттянувший на лесоповале почти пятнадцать лет и одним своим видом внушающий ужас любому зеку".
... на улице я повстречался с одной бабулей.
Грузная, обремененная сумкой, она дошла до поребрика (дело было возле помойки, так что язык не поворачивается произнести "бордюр"), притормозила. Осторожно переступая, она свела брови, обратила ко мне пустые глаза и озабоченно-сосредоточенно сообщила:
- Потихонечку...
И я вот все думаю: что в этом самом "потихонечку" было? Какое послание? Почему ей захотелось поставить меня в известность о своем потихоночном перемещении в пространстве?
Может быть, она по привычке напоминает себе вслух о собственном существовании, подтверждает его и радуется удачливости своего бытия.
Может быть, она бессознательно вампирит, используя меня в качестве фотоэлемента и желая хоть на миг закрепиться в стороннем отображении. Похищает крупицу внимания.
Так и живет в отражениях заднего плана.
А со мной вообще повезло. Обратилась, сама того не зная, прямиком в ателье по пошиву виртуальных распашонок.
Мое любимое растение - кактус. Он неприхотлив, нам комфортно вдвоем. Кактус является ботаническим аналогом не знаю кого - вероятно, верблюда. Плеваться ему никак, и он колется. В нем заметно продуманное несовершенство.
Раньше в доме были другие растения; в горшках на подоконнике у меня росла любопытная троица: дуб, кипарис и лимон. Дуб куда-то пересадили, и я не знаю, какая сейчас под ним существует свинья - может быть, она перетирает на мясо желуди, а может, уже явилась с бензопилой, захотевши благоустройства. Кипарис и лимон скончались от обеспеченной старости.