До чего же горестно живут люди! И экскременты свои они варварски разбросали только от сильной нужды и безграмотности, а были бы покультурнее и в достатке, тогда купили бы, например, Кремлевскую Таблетку. И было бы аккуратно.
На самом деле мне, конечно, было бесконечно жаль этого деда, и бабку жалко, и даже доктора, из-за которого я все это и рассказываю, потому что никак не пойму, зачем он меня к ним послал. А про таблетку я вспомнил сам не знаю, почему, но раз уж она явилась незваной, то я про нее скажу еще два слова.
Эта таблетка - совсем не таблетка, а маленький полуробот, который, словно заправский Радищев, путешествует из пищевода в прямую кишку, а потом обратно. По дороге, не меняя лошадей, питается шлаками. Я видел семью, в которой такая Кремлевская Таблетка была одна на всех. Всякий раз, после успешного круиза, ее отмывали под краном и ели опять, по очереди.
Чтобы правильно есть Кремлевскую Таблетку, нужно быть кремлевским мечтателем, но мечтать поскромнее, конечно.
Между прочим, таблетка очень дорогая. По-моему, в Кремле сейчас разрабатывают особую программу. Если все получится, то к 2010 году каждой семье достанется хотя бы одна такая таблетка.
В школе, где моя дочка-первоклассница праздновала Праздник Букваря, завуч сказала буквально следующее:
- Вы столько много нового узнаете...
Мне, собственно говоря, не хочется брюзжать не по делу. Дети выступали замечательно. Читали многосерийное стихотворение с такими строками:
Я, к сожалению, не умею писать стихи. Поэтому не судите строго мой вариант, в котором я попытался пересчитать краеугольные ребра отечественного просвещения:
В автобус погрузились старушки, штук пятнадцать. Я ничего худого не хочу сказать. Жить каждому надо, а ехать - тем более. Деться некуда, и я слушаю. Рассказывает старенькая бабушка двум таким же, очень вдохновенно:
- Все умерли!
Те не верят:
- Неужели все?
- Все, все умерли!
Пауза.
- Катя умерла...
Пауза.
- Вера умерла...
Пауза.
- Юра напился пьяным и с окна выбросился...
- Он с какого был года?
- С тридцать седьмого. А Катя - с сорокового...
- Надо же!
- Тетя Маруся себе все комнаты отписала. К ней потом подселили соседку, но умерла, и все тете Марусе досталось.
Слушаю, мысленно сравниваю со знаменитым блокадным дневником. Ничего не изменилось, никакой разницы.
- А тетю Марусю поселили в дом хроники...
Как это точно. Как правильно.
Хроника, она же жизнь, карамелькой кажется только сослепу. Надо зрить в корень - часа через полтора я в этом сам убедился. Возле метро ходила еще одна старушка, очень похожая на рассказчицу. Она таскала на себе два щита с призывом покупать конфеты, и сама, для наглядности, тоже была одета конфетой.
Хорошо, что у меня нет машины.
Никогда не было и не будет, даже если была бы.
Я бы с этой машиной точно и круто попал на ТВ, ПК, квартиру и Бабки. Лучше мне остаться беспомощным пешеходом, который давеча, при попытке пересечь ночной проспект, простоял там минут пятнадцать. И, покуда стоял, нафантазировал себе огнедышащую трубу на правом плече, которая посылает заряд за зарядом в уплывающие огоньки фар.
Машина из человека прямо тигра какого-то может сделать.
Не самые, но очень страшные минуты в своей жизни я пережил, когда сидел в "жигулях" у тестя.
Лет десять назад.
Еще и прицеп был сзади, с мебелью. Тесть перекрыл проезд, оставил меня посидеть и отправился домой, на двенадцатый этаж.
А ко мне, как к единственному одушевленному существу в салоне, сразу возникли претензии. Будь там не я, а пудель, скажем, претензии были бы к пуделю. Меня обязали играть главную роль в инсценировке германовского романа "Я отвечаю за все".
Я и про руль-то знал, что он круглый, и всё, но публика вокруг совершенно осатанела.
Когда тесть вернулся, он увидел, что толпа уже взяла "жигуля" под микитки и гадает, каким бы манером его перевернуть: на попа или раком.
А я сижу внутри и злобно гавкаю оттуда.
У Марселя Эме есть один очень милый рассказ: "Трость". В нем говорится о волшебстве заурядных вещей. Любая мелочь может полностью преобразить своего владельца. Достаточно пустяка, будь это та же трость, обручальное кольцо, нарукавная повязка или значок "За Дальний Поход", чтобы миру явился совершенно другой человек.