— Исходя из температуры, оно так и есть, — ещё громче засмеялся абонент — Судя по вопросу, вы всё же склоняетесь к тому, что над Сонькой и Мизгирём подшучивал Малыш? Зря, но вам виднее… Похожи ли братья? Лель и Малыш были от одной матери, но от разных отцов. Лель в мать — высокий, статный, светловолосый. Малыш-Славка, вероятно, в неизвестного никому отца — невысок, не волосист, рыжеват и рыхловат.
— Получается это не он, — заметил Роман.
— Получается, — согласился Михаил. — Спасибо. Вы удовлетворили моё любопытство. Отбой.
— Премного благодарен за отбой! Целую руку вашей супруге. — трубка потемнела и затихла.
— Кто ещё знает историю с Игнатом? — задался вопросом Исайчев.
— Тот, кому Софья успела испортить жизнь, — бросил Роман, потягивая из бокала «Напареули». — А почему мы не вспоминали о биологическом отце Игната Степане Островском? Он как-то тенью мимо нас прошмыгнул.
— Какие у него могут быть претензии к Софье? Она девочкой была, когда он уехал, — заметила Ольга.
— Я у вас сегодня девушкой-телефонисткой работаю? — Михаил вновь достал из кармана брюк телефон, и поводив по дисплею пальцем, приложил трубку к уху:
— Майор Конопушкин, привет Исайчев, Тимофей прости за поздний звонок. Пришли завтра по факсу в СК материалы по отцу Игната Островского? Как нет! Почему? Хорошо, можешь прислать фотографии с похорон Игната, у кого-то из твоих земляков они обязательно есть. Кружочком выдели лицо отца. Как нет? Почему? Ну, фамилия имя-отчество назвать можешь? Так! Островский Степан Степанович, спасибо и на этом. Что-о? — засмеялся Михаил, — Ты для меня в рабочее время майор Конопаткин, а вне как был Конопушкин, так и остался… Да-а? Как скажешь! Исправлюсь…
Нажав на кнопку «отбой», Исайчев сообщил:
— Отец Игната более сорока пяти лет отсутствует в родных пенатах. В Хвалыни он женился, и не дождавшись рождения сына, смылся. Документов на него нет. Сроки хранения прошли. На похоронах тоже не был. Никто не знал куда сообщить. Интереса к семье не проявлял. Роман, надо найти Степана Степановича Островского, разузнать, отчего он так резко оборвал связи с роднёй? По слухам, Островский-старший обосновался в Астрахани.
— Слушай, Михал Юрич, — Васенко поёрзал на стуле, заглянул в пустой бокал и вопросительно воззрился на Ольгу. — Мы вроде ищем злодея, который подтолкнул Софью к гибели, именно поэтому возбуждено уголовное дело. При чём здесь родственники Игната Островского, так мы закопаемся… Оль, плесни ещё…
Ольга отрицательно покачала головой и, состроив фигуру из трёх пальцев, показала её капитану.
— Мы что уже всё выпили? — Роман смастерил на лице смешную просящую гримасу.
— Нет! — строго ответила Ольга — остались чай и кофе. Чего тебе налить?
— Слушайте, давайте серьёзнее! — возмутился Исайчев. — Мне, пожалуйста, кофе. Роман, ты забыл? В предсмертной записке чёрным по белому: «Меня убил Лель». О ней и о нём мы должны знать всё! Всё-ё-ё…
— Мцыри прав, — поддержала мужа Ольга, — я носом чую — это «дело» родом из детства…
— Завтра встречаюсь с Анной Долговой компаньонкой Софьи. — продолжил Исайчев, — Копилка, не обессудь, тебе придётся отыскать отца Леля и невесту. Пётр Мизгирёв называл её имя, кажется Полина. У нас с капитаном других срочных дел невпроворот. Помоги будь ласка! Роман поезжай к профессору. Надо ещё раз всё перетереть, может, что новенькое скажет и зацепи уволенного Софьей водителя, он работал у Мизгирёвых со дня их возвращения в Россию, что-то наверняка слышал-видел… Но, главное, ищем по разным каналам очевидцев гибели Игната, хорошо бы откопать инструктора парашютного спорта тех лет. «Дело о гибели Игната Островского» придётся восстановить…
— Вот именно откопать, — с сомнением в голосе произнёс Васенко, — Он же не Дункан Маклаод! Ему сейчас лет сто…
Ольга сняла со стула свой пиджак и, порывшись в карманах, извлекла многократно сложенный листок бумаги:
— Вот тебе координаты инструктора парашютного спорта тех лет Солозобова Виктора Николаевича. И вовсе ему не сто лет, а всего шестьдесят три.
— Вай, молодец, женщина! — обрадованно воскликнул Роман, — цены тебе нет!
Исайчев докуривал сигарету, когда парадная дверь Следственного Комитета открылась и из неё пуча глаза, выскочил дежурный офицер. Он схватил Михаила за рукав с криком: «Тебя полчаса как ищут, всех по щелям разогнал!» потащил упирающегося майора в помещение.
— Стой! — Михаил выдернул рукав из ухватистых пальцев дежурного. — Объясни: кто? Кого? Куда? Зачем?
— Полковник Корячок. Тебя. В кабинет. Зачем не знаю. Морда у «шефа» красная, глаза навыкате, слюна пока не идёт…
— Хоть это приятно, — хмыкнул Исайчев, поправил рукав кителя и быстрым шагом, перепрыгивая ступени, помчался к кабинету начальника Следственного комитета.
— Слушаю вас, Владимир Львович, — козырнул Исайчев, влетая в кабинет. — Где пожар? Кого спасаем?
— Иди, иди сюда, — охрипшим голосом пригласил Корячок. — Дело Софьи Мизгирёвой закрыть, как самоубийство без отягчающих обстоятельств. Сдать на хранение. Вопрос задашь, уволю.
— Увольняйте! — вскинулся Исайчев, — Там криминал, Владимир Львович!