— Вы ведь не просто так спросили про Леля? Правда? — Татьяна обрадовалась пришедшей к ней догадке, — Да… да… да… Боже мой, как я не догадалась раньше! Однажды она проговорилась о человеке, которого любила больше жизни, о том, что он погиб. Точно это Лель! Они были из одного города… Софья училась с ним на одном факультете. Хотела быть рядом! Ей совсем не нужна была химия… ей нужен был он! Я это чувствовала, но поняла только сейчас. Все остальные люди были для неё мусор! Хуже всего, что она сама испытывала любовь, знала, как больно расставаться, и всё же рвала чужие жизни, рвала как ненужные тряпки…
— Вам её жалко?
— Жалко? — Татьяна сжала кулаки и с силой стукнула ими по столу, заговорила, выкрикивая слова, — Собак, заражённых бешенством, отстреливают! Вы уверены, что она сама? Хотя зачем спрашиваю? Вот вы прежде чем войти ко мне в дом пожалели меня. Когда я высказала мысль о возвращении мужа тоже пожалели, а она не пожалела ни тогда ни позже. Нет! Не жалко!
— Мне пора. Спасибо за кофе, — Ольга встала, протянула хозяйке руку, — Всего вам доброго. У вас всё будет хорошо…
Татьяна схватила обеими ладонями протянутую руку Ольги, принялась потряхивать её резкими и быстрыми движениями, будто боясь опоздать, заговорила:
— Мёртвым не нужна ни жалость, ни прощение. То и другое нужно живым. Я его, конечно, прощу… если он вернётся…
«… если вернётся» — про себя повторила Ольга.
Ольга открыла дверь, в доме пахло разогретой «долмой» и виноградным «Напареули» со сливой. Из кухни доносился неспешный разговор двух сытых и слегка пьяненьких мужчин.
— Конец моим припасам… — подумала Ольга, сморщила нос и сунула голову в приоткрытую дверную щель, тихонько заметила, — с тех пор, как люди придумали варить пищу, они едят в вдвое больше чем надо, а пьют втрое. Разоряете наш бар, безобразники? Что празднуем?
Роман обернулся на голос и, сверкнув бесоватым глазом, засуетился:
— Вай, женщина! Как ты можешь говорить такое? Мужчины просто вкусно едят… — Он подбежал к Ольге, чмокнул её в щёку. — Михал Юрич, хочу произнести тост.
Исайчев долил в бокалы вина, протянул один из них Ольге, торжественно произнёс:
— Давай, генацвале12, пусть после твоего тоста вино закипит у нас в руках!
Роман приосанился:
— Кавказская мудрость гласит: «Имеющий жену красивую — уже не беден. Имеющий жену умную — богат. Имеющий жену красивую, умную и хозяйственную — подлинно богат». Так, выпьем же за подлинное богатство нашего друга! За тебя, Михал Юрич!
— Богатство твоего друга — жена, балбес! — с иронической улыбкой заметила Ольга и невзначай добавила, — Соколовы в нашей истории ни при чём…
— Кхе-хе, — поперхнулся вином Михаил, — точно?
— Точно! — подтвердила Ольга, — Купава Татьяну, сильно обидела, но в то же время дала понять — её муженёк — не судьба, а несчастный случай. Она это осознаёт, но вернуть хочет.
— Слышь, Михал Юрич, тебе не кажется, что пока пацаны в детстве играют в машинки, стрелялки и погонялки, девчонки с не обсохшим молоком на губах уже учатся управлять человеками — играют в куклы.
Не реагируя на очередную шутку товарища, Исайчев раздражённо стукнул ладонью по столу:
— Копилка, дело Игната Островского пропало… кто-то не только с ней, но уже давненько и со следствием играет в прятки!
Ольга присела на стул рядом с мужем, спросила:
— Когда оно пропало? Время? Меня интересует год.
— За год до приезда Мизгирёвых в Россию, — за Исайчева ответил Васенко. — Я уже крутил года-лета и так и эдак ничего не получил вразумительного. «Дело» открыли на следующий день после гибели Игната. Приостановили через два месяца. Мизгирёвы уехали в Исландию через три недели после катастрофы. Пробыли там пятнадцать лет. Вернулись три года назад. «Призраки Игната» появились полгода как. Выходит, два с половиной года семейство никто не беспокоил. Брата Игната Славку видел на его могиле в Хвалыни также полгода назад. Здесь есть над чем подумать. Получается, призраки появились с его приездом в Россию. Где он был семнадцать лет, никто не знает. И ещё: он брат Игната и может быть сильно на него похож. Он мог играть роль Леля в инсценировках. Фотографию Вячеслава можно найти, как вы думаете?
— А, может, и не быть похож! — усомнился Исайчев. — Славке в год гибели брата было восемнадцать лет. Сейчас ему почти тридцать шесть, вполне зрелый мужик…
Исайчев извлёк из кармана телефон и, пролистав группу контактов, провёл указательным пальцем по дисплею, при этом нажал на кнопку «громкая связь». На пятом гудке посылки вызова Михаил, Ольга и Роман услышали бодрый голос на фоне гула турбин:
— К вашим услугам, майор. Вы внесли дополнения в 51-ю статью Конституции России?
Исайчев иронически хмыкнул:
— Приветствую вас, Борис! Уезжаете куда? Слышу звук турбины самолёта.
— Это поёт моя кузнечная печь, просит работы. Говорите, что хотели…
— Опишите мне брата Игната в его сегодняшнем воплощении. Это не противоречит статьям Конституции? Братья похожи друг на друга?
На фоне гула пламени из трубки донёсся иронический смех.
— Будто из преисподней, — заметила Ольга.