Стязатель кинул на неё короткий злой взгляд, попрощался и вышел. Я тоже поднялась, намереваясь уйти, но Элигия нежно тронула меня за руку, призывая присесть.
– Я очень любила Тезарию, – она заглянула мне в глаза. – Она была моим ментором и примером для подражания, всегда. В те времена я была такой же скованной и робкой, как ты сейчас. Тезария научила меня выживать в мире, где все против тебя. Научила приспосабливаться к любой ситуации. Научила играть мужчинами так, как не научит ни одна благородная академия дев. «Приличные женщины редко творят историю», – говорила Тезария, когда стыд застилал мне глаза. Она много вложила в меня и была моей лучшей подругой. Никого ближе у меня так и не появилось. У тебя есть подруги, Юна?
– Есть, – коротко ответила я, не желая вступать в диалог.
Я посмотрела на шею Элигии. Она заметила мой взгляд и оттянула податливый золотистый воротник, чтобы я увидела её чистую кожу.
– Когда умирает ментор, знак пропадает, – пояснила она. – Когда… если ты убьёшь своего ментора, он тоже пропадёт. И ты останешься одна в мире, где все против тебя. Каас прав, я не враг тебе. Я хочу стать твоим другом. Подругой, наставницей. Или даже матерью, если позволишь. Это мой долг перед Тезарией. Мы все будем помнить её подвиг.
– Я не верю в то, что мой ментор – Кирмос лин де Блайт, – повторила я.
– Нет доказательств, – кивнула Элигия. – Сразу чувствуется суровое мужское воспитание. Но ты – девушка, Юна. Многие вещи ты умеешь чувствовать своим сердцем и интуицией.
Во взгляде Элигии не было ни злобы, ни хитрости, ни корысти. Если она сейчас играла роль, пытаясь меня запутать, то моя мать хорошо её научила. Но у меня не было матери. Зато у меня тоже был ментор, уроки которого я хорошо помнила. Нельзя терять бдительность и тем более – доверять первому встречному.
– Не умею, – отрезала я.
– Вспомни его взгляды, прикосновения, слова, – посоветовала Элигия. – Что они говорят тебе? Например, что он сказал тебе последним, перед тем как ты пришла сюда?
В голове уже немного прояснилось, и я попыталась напрячь память. Элигия гладила меня по руке, успокаивая. Я не хотела верить этой женщине. Не хотела верить Каасу Брину и Ордену Крона. Этого просто не могло быть. Джер не мог так со мной поступить. Я взяла почти полный кубок с вином и в несколько глотков осушила его, чтобы вновь приглушить навязчивые мысли.
– Вспомнила, – грустно улыбнулась Элигия.
Когда мы сегодня расставались, последними словами моего ментора были «Меня бы стоило бояться в первую очередь».
– Ничего особенного, – соврала я. – Просто люблю вино.
***
Путь до академии казался самым длинным в моей жизни. И хоть хмель поначалу ощутимо туманил разум, морозный воздух быстро привёл меня в чувства.
Элигия хотела проводить меня, но я попросила её не делать этого. И сейчас компанию мне составлял только капран, резво взбиравшийся по изъезженной горной дороге. Монеты на груди ездового животного позвякивали, ведя гармоничную беседу со скалистым эхом, которую я почти не слышала.
В голове звучал только один голос – голос моего ментора.
«Вы позволили отвлечь себя, студентка Горст».
Моменты из нашего общего прошлого сменяли друг друга в моей памяти, перепрыгивая сквозь время. И в каждом я находила какие-то новые детали.
«Как только мы разорвём нашу связь, я отвечу на все твои вопросы, ничего не утаивая».
Что бы было со мной, если бы мы тогда разорвали связь? Он бы сразу убил меня? Он знал, что вёл меня на смерть, как и Гренку? Необходимые жертвы ради власти. Маленькие ступеньки на пути к могуществу.
Я тряхнула головой и вспомнила, как мы смеялись в снегопад. И подумала, что ничего лучше в жизни со мной не случалось. Была ли я важна для него тогда? А в те моменты, когда он нёс меня на руках, истратившую все свои магические силы на заклинания Ревда и уткнувшуюся в его куртку?
«Ты никому не нужна, Юна Горст. И никогда не будешь».
Он мог бы нанять кого-то, чтобы убить меня. Кирмос лин де Блайт так бы и поступил.
«Когда-нибудь мы с тобой поговорим о твоей матери».
Неужели он скажет мне, что убил её и не знал, что она наложила заклятие менторства?
День клонился к вечеру, и мне стоило поторопиться.
Утром я хотела напугать своего ментора тем, что Кирмос лин де Блайт – это я. Теперь он пугал меня тем же. Только его угроза была гораздо значительнее. Значительнее всех моих достижений, которые вмиг оказались пустыми. Всё, что было во мне для ментора чёрного паука, для студентов, магистров и для Ордена Крона – это древнее родовое заклятие, наложенное моей матерью. И больше ничего.
Я скинула капюшон и прижала ладонь к знаку соединения. К тому самому месту, которого сегодня касались пальцы Джермонда Десента. Сотни его слов, фраз, взглядов проносились вокруг меня, как стены морга, когда я кружилась на табуретке. И не было такой точки, на которой я могла бы сосредоточиться. Я не знала, как мне теперь вести себя с ним. Как мне выяснить, кто он? На чьей я стороне?
