– Парт Иверийский, – прочла я имя очередного чернильного мужчины, что смотрел на меня с потускневших страниц. – Он же Парт Веллапольский. Годы жизни – одиннадцатый тире восемьдесят третий. Приехал в Квертинд для заключения политического брака в сорок третьем году от коронации Тибра. Был женат на истинной Иверийской королеве – Везулии, дочери Галиофа Иверийского. После её скорой и трагической кончины женился ещё раз на веллапольской девушке Гарпинии, но ещё живой в то время Тибр отказался признавать власть Парта и его новой королевы, посадив на трон своего правнука, тринадцатилетнего сына Везулии – Дормунда, истинного Иверийского наследника.
– Ай! – взвизгнула Сирена, когда Фиди потянула её волосы. – Осторожнее!
– Извини, ужасно неудобная штука, – оправдалась Фидерика.
– Сирена, а как они определяли, кто из них истинный, а кто – нет? – спросила я, запутавшись в тексте.
– Иверийская магия, – пояснила леди Эстель. – Все потомки Тибра обладали особыми способностями, передающимися по наследству. У истинных Иверийцев рождалось только по одному ребёнку в семье. Парт был веллапольцем, поэтому он мог продолжить свой род, но другие его дети не могли иметь королевский дар.
– Что за дар? – спросила я, подбрасывая детерминант. Прозрачный шар приземлился в ладонь пауком кверху, озаряя зелёным и руку и пространство вокруг.
– Никто не знает, – напомнила Фиди. – Иверийская магия. Они унесли этот секрет с собой в сады Девейны.
Я пожала плечами и задумчиво уставилась в детерминант. За последнее время молний в нём не прибавилось. Конечно, мой успех был заметным, но его развитие остановилось. С учётом моего последнего заявления ментору, с прогрессом возникали серьёзные проблемы. А мне нужно было двигаться дальше.
Я встала, растолкав сапогом вещи на полу, и приложилась носом к окну в надежде увидеть кого-то с факультетов Омена или Ревда. Увы, студентов на площади не было. Рудвики метались вокруг светящейся статуи семи богов, налетая друг на друга, ругаясь и смеясь, суетясь с подносами и вазами.
– Читай дальше, – приказала Сирена. – А то я начинаю нервничать.
Я прыгнула на кровать и снова взяла книгу. Поводов для беспокойства не было, но нервная Сирена была опаснее мёртвых Иверийцев, поэтому я продолжила:
– Парт Иверийский был одним из самых противоречивых королей династии. Преданный Веллапольскому княжеству и идеям гибридологии, он продолжил свои исследования и в Квертинде, углубившись в изучение нашей магии и её пределов. Используя секрет и кровь своего царствующего сына Дормунда, втайне от Тибра пытался привить и распространить Иверийский дар на последующих детей от второй жены. Несмотря на все старания, успеха так и не достиг, погубив почти всех потомков во чреве. Выжил только один, названный Ладимином Веллапольским. Иверийской магии в результате гибридологических экспериментов своего отца он так и не приобрёл, но, по описанию современников, «ум имел живой и прыткий». Раскаявшийся Парт всю оставшуюся жизнь посвятил сыновьям, особенно истинному Иверийскому наследнику – королю Дормунду. Парт Иверийский до самой старости вёл неустанную борьбу со сложным нравом Дормунда. Ладимин Веллапольский жил подле брата, не претендуя на престол.
– Как-то не очень празднично звучит, – пожаловалась Фидерика. – Может, лучше почитаешь книгу Првленской?
– Ну, нет, – однозначно отказалась я. – Тут хотя бы королевская драма есть: жуткие опыты, детоубийства, сложные нравы… Эти Иверийцы были задорными ребятами!
– Юна, перестань паясничать, – серьёзно проговорила Сирена. – Там же написано: «самый противоречивый король». К тому же он не был истинным Иверийцем и раскаялся.
Я перелистнула страницы до следующего короля. На меня смотрел жуткого вида злобный дедуля с тяжёлым взглядом и мешками под глазами. Заголовок гласил: «Дормунд Иверийский». Наверняка, он был мерзким старикашкой со скверным характером. Ну, этот король был хотя бы истинным, что в моих глазах его не оправдывало, но в описаниях историков и мыслях Сирены, очевидно, превозносило.
– Ну, как я? – прервала мои изучения леди Эстель, вскакивая.
Упругие кудряшки окружили её голову, зрительно укорачивая волосы. Они непокорно торчали в разные стороны, делая миловидное лицо Сирены центром пучка из пружин. Это выглядело, скорее, странно, чем празднично.
– У меня есть идея, – вдохновлённо подскочила Фиди и начала рыться в беспорядке, уже неплохо ориентируясь.
Студентка Уорт выудила продолговатую серебристую заколку, подняла волосы Сирены с одного края и ловко подцепила их, открывая взглядам её знак соединения. Это, определённо, сделало причёску привлекательнее и подчеркнуло переливы лилии мейлори госпожи лин де Торн. Сама же Фиди просто тщательно причесала свои рыжие пряди, смазав их для блеска какой-то ароматной дрянью. До начала праздника оставалось совсем немного, и девушки начали одеваться.
– Юна, ты быть хоть юбку надела, – проворчала Сирена, ныряя в мерцающий футляр. – А то праздник для тебя не будет отличаться от занятий по тактике и практике самозащиты.
– Я бы предпочла занятие, – искренне отозвалась я.
