Горло стянуло сухостью, но лежать было мягко и удобно. Дух мой плыл в сонной дремоте, и я пошевелила пальцами, чтобы вспомнить и осознать своё тело. И тут же подоспел разум, обрушивая на меня свежие воспоминания. Горное плато на чёрном вулкане, стонущая земля, тяжёлый ливень. Смерть и… смерть. Убийство. Я убила Кааса.
– Нет! – вскинулась я, надеясь, что всё это было сном.
Я резко села и открыла глаза, но почти ничего не увидела – в них мгновенно потемнело. Голос сел, поэтому сама себя я не услышала. Сильные руки уложили меня обратно в постель и накрыли одеялом. Картинка постепенно стала проясняться, явив мне обеспокоенную магистра Калькут.
– Физически она здорова, – заключила целительница, нависнув надо мной своим подбородком. – Я не чувствую никаких повреждений. Но у неё сильное истощение – должно быть, этот выродок вмешался в её магическую память кровавой магией. Не знаю, сможет ли она теперь творить заклинания. Бедная девочка, да смилостивится над ней Девейна.
Я ошарашенно повела глазами, пытаясь понять, о чём говорит магистр и почему в моей комнате так много людей. И почему я сама в моей комнате. Бедная девочка – это я?
– Юна! – Сирена кинулась на меня, придавив к кровати. – Я же тебе говорила держаться от него подальше! Какой подонок! О Вейн, я не спала всю ночь, боялась, что ты перестанешь дышать.
Вздёрнутый носик Сирены порозовел и распух, белки глаз заполнили красные прожилки. Похоже, про бессонную ночь она не лгала. Я сжала и разжала кулаки. Потолок кружился, напоминая мне морг Голомяса, но я явно была жива. И да, всё ещё дышала. Хотя по собравшимся этого нельзя было сказать наверняка: их количество и скорбь на лицах вполне могли сойти за похоронную процессию. Для завершения траурной картины не хватало только белокрыльников. Впрочем, на могилах убийц дорогу Девейны не выкладывают.
– Она поправится? – Фиди осторожно взяла меня за руку.
– Дайте теперь я, – Дамна лин де Торн уверенно оттеснила недовольную Калькут и тоже забралась ладонями мне под одежду.
Кажется, виновницей собрания всё же была я. Подбородок магистра факультета исцеления гневно задёргался, но она смолчала, кинув взгляд на ректора Аддисад. Та стояла у выхода и о чём-то тихо переговаривалась с самим консулом Рутзским. Дверь с номером триста двадцать два была открыта, и в коридоре маячила пара стязателей. Насколько я смогла разглядеть, незнакомых. И без оружия. Странно, что я вообще очнулась не в Зандагате, где мне было самое место. Магия исцеления снова потекла горячими волнами от ладоней Дамны. Запястье зачесалось, словно по руке забегала сотня крохотных муравьёв. Голова не болела, живот не скручивало, но даже разговаривать не было никаких сил.
– С ней всё будет в порядке, – деловито ответила госпожа лин де Торн на вопрос Фиди. – Но для восстановления нужно время, хорошее питание и здоровый сон.
– Апчхи! – подтвердила Фидерика, утирая нос.
Я оглядела себя. Одежда была чистой и отвратительно белой, как больничная рубашка. Или саван. Торчащие из-под коротких рукавов руки почти сливались цветом с траурным нарядом.
– Оставьте её в покое! – потребовала Сирена, распихивая всех своей юбкой. – Как вы не понимаете, у Юны разбито сердце!
Руки серебристой лилии моментально оказались заняты заботливыми объятиями, которые душили меня не хуже захвата. Я обняла подругу, прижимаясь к её мягким локонам, и она всхлипнула. Кажется, я начинала любить близость дорогих мне людей. Они делали жизнь… ощутимее. А ещё из-за плеча Сирены можно было оценить обстановку. Ректор Аддисад активно и нервно жестикулировала перед консулом Галиофских утёсов, а он только сокрушённо кивал и изредка пытался вставить тихие фразы, которые мне отсюда было не слышно. Магистр Риин потирал свою мистическую лысину, Биатрисс Калькут пыхтела ему на ухо что-то гневное. Фиди пыталась мне улыбаться, промокая слёзы форменным платочком академии. Спокойная суета так резко контрастировала с последними событиями моей жизни, что всё произошедшее показалось мне далёким и невероятным бредом.
– Где Джер? – спросила я Сирену, когда она немного ослабила хватку.
Вопрос прозвучал еле слышно, но разговоры моментально смолкли и все повернулись ко мне. От внимания захотелось нырнуть под одеяло. Я даже почувствовала себя восставшей покойницей, сорвавшей своим воскрешением прекрасно спланированные похороны.
– Он сейчас в консульстве, – прервал траурное молчание Орлеан Рутзский. – Из Лангсорда прибыл сам экзарх, чтобы расследовать это дело. Магистр Десент беседует с ним, посвящая в подробности.
Я часто заморгала, пытаясь отогнать видение мёртвого Кааса при вспышке молнии. Какое дело расследуют в консульстве? Меня будет судить сам экзарх? С Джером всё в порядке?
– Леди Горст, мне слишком часто приходится приносить вам извинения, и всё же… Прошу, простите меня и в этот раз, – консул сделал ко мне пару шагов и остановился на почтительном расстоянии. – Ваш ментор рассказал нам о нападении на вас стязателя. Это прискорбный и вопиющий случай, мы немедленно начнём проверки…
