Первокурсники, облачённые в шерстяные мантии, послушно подняли взгляды. Мелкая туманная изморозь заставляла всех щуриться, но богиню было видно хорошо. В одной руке бронзовая Девейна держала кубок, наполненный фруктами и цветами, в другой – змею. Аккуратная головка её с подобранными волосами была склонена на бок, а застывший взор светился доброжелательностью. В отличие от Биатрисс Калькут, суровый вид которой представлял серьёзную угрозу. Магистр сложила руки за спиной и принялась мерить площадь перед академией широкими шагами, кидая на студентов строгие взгляды.
– Нет бога более благочестивого, чем пресвятая Девейна. Она принесла в жертву свою любовь, разлучившись с безумным Толмундом и отослав его в глубокие подземелья грешников. Деяния Девейны и её последователей направлены во благо всего существующего. Магия исцеления – величайшая из магий, не способная навредить ничему живому.
По толпе прошёл неодобрительный гомон, но Калькут быстро его прервала.
– Кто? – закричала она так, что все вздрогнули и замолчали. – Кто знает, чем ещё склонность исцеления отличается от других?
Повисла напряжённая пауза, никто не решался высказаться. Магистр выжидающе осматривала студентов, не прерывая молчания.
– Тем, что её носители могут исцелять? – наконец неуверенно спросил кто-то.
Магистр Калькут шумно и зло вдохнула, выставив подбородок. Он был самой массивной частью её лица, и выглядел поистине внушительно. Между бровей женщины залегла глубокая складка. Магистр ждала.
– Могут приносить обет Девейны? – предположила студентка Лавбук.
– Кто? – снова закричала магистр, и студенты подпрыгнули. – Кто это сказал?
Взгляд женщины при этом остановился на Сирене.
– Это она, – без промедлений сдала соседку серебристая лилия и указала в сторону Мотаны.
Магистр подошла к девушке и посмотрела сверху вниз, не опуская подбородка. Мотана Лавбук вжала голову в плечи.
– Вы идёте на факультет исцеления?
– Я пока не решила…
– Так решайте! – надавила магистр.
Мотана опасливо огляделась по сторонам в поисках поддержки. Все молчали.
– Обет Девейны, – магистр отвернулась от неё и вновь принялась ходить возле статуи, – это нерушимая клятва, которую приносит обладатель священной склонности исцеления, принимая на себя однозначные обязательства. В случае нарушения этой клятвы целитель немедленно умирает.
Все ахнули и посмотрели на Мотану, ожидая подтверждения. Та активно закивала.
– Все остальные склонности не имеют такого обета, тем самым подтверждая необязательность своего существования.
Студенты начали перешёптываться. Логика магистра Калькут показалась мне странной, но задавать вопросы, а тем более спорить я не решилась. Ветра не было, но лёгкий мороз щипал щёки и кончики ушей замерзали. Первокурсники стали накидывать капюшоны, то ли спасаясь от холода, то ли скрываясь от магистра факультета исцеления. Зелёные крылатые львы на капюшонах добавили немного красок в хмурую компанию тёмных мантий.
– Кто? – немного привыкшие к такому обращению студенты уже не дёргались. – Кто идёт на факультет исцеления?
Несколько девушек с нашего курса неуверенно выступили вперёд. Толстый Мон засомневался, обнимая себя руками, но всё-таки потянул вверх пухлую ладонь. Магистр Калькут подошла к отделившейся группе и неожиданно обняла всех разом, прижав к широкой груди, а потом поцеловала каждую из девушек в щёку. Заметив студента Лозу, она лишь коротко ему кивнула.
– Даже Калькут не любит жирного, – прошептала Сирена.
Я пихнула её в бок, она протестующе взвизгнула.
– Помолимся пресвятой Девейне, – коротко сообщила магистр группе девушек, сложила руки в замок и прижала подбородок к груди.
Она закрыла глаза и начала шептать. Судя по тому, что вокруг её сомкнутых ладоней появился слабый белый свет, шептала она всё-таки заклинания. Мы стояли в стороне и наблюдали за молитвой. Я начала уже изрядно замерзать без движения.
– Она вообще знает о существовании других студентов? – спросил Нед, переминаясь с ноги на ногу.
– Мне кажется, она не знает даже о существовании других богов, – возмутилась Сирена.
Девушка бросала недовольные взгляды на будущих целительниц из-под львиного капюшона, что постоянно падал ей на лоб.
Молитва затянулась, и мы начали разбредаться по площади. Рядом сновали рудвики с мётлами, живо реагирующие на писклявые команды Вилли. Снега почти не было, поэтому борьба за чистоту велась, в основном, с замёрзшей хвоей и сухими ветками.
Я принялась рассматривать других богов. Иверийская корона всё ещё казалась мне странным венцом этой бронзовой компании. Статуя Вейна представляла собой молодого мужчину с длинными развевающимися волосами. Ноги его скрывались в вихре, который, казалось, на большой скорости нёс куда-то свободолюбивого бога. Рядом стояла Нарцина – безо всякой одежды, прикрывающаяся только своими волосами и арфой. Судя по мечтательной улыбке, нагота её не смущала.
– Вы слышали про дуэль?
Заскучавшие первокурсники за моей спиной начали пересказывать сплетни. Сирена с интересом подключилась. Даже Вилли приблизилась и навострила мохнатые уши, торчащие из-под шляпы.
