Директорам было трудно привести аргументы в пользу того, почему компании следует позволить продолжать разграбление этой ценной русской колонии. За рамками аргументации остался вопрос о том, почему высокомерные, чванливые морские офицеры больше подходят для управления этим, по сути, коммерческим предприятием. Флот, через своего представителя, капитана Василия Головнина, без каких-либо доказательств обвинил Баранова в халатности и коррупции. Однажды Баранов открыл огонь из пушек Ситки по русскому кораблю под командованием морского офицера, который восстал против его власти и попытался бежать. Совсем недавно Баранов провалил переговоры о создании базы на Гавайях. Так что, возможно, он терял хватку и ему пора было уходить. С другой стороны, директора, в частности Булдаков, признавали за Барановым, казалось бы, магические способности генерировать прибыль. Они с самого начала боролись за то, чтобы Баранов остался у власти, несмотря на противодействие церкви и флота.
В итоге между двумя противоборствующими сторонами был достигнут компромисс: флот согласился на то, чтобы компания сохранила свой устав, но колонию возглавил старший морской офицер и его помощники, которые, естественно, получили акции компании и высокие оклады. Баранов должен был уйти. Из-за ненависти флота к Баранову и убежденности в его коррумпированности совет директоров компании даже не назначил своему представителю, которому уже исполнилось семьдесят лет, пенсию или официальную грамоту. Более того, один из его злейших врагов, капитан-лейтенант Леонтий Гагемейстер, был послан с секретным приказом расследовать деятельность Баранова и сместить его.
Баранов должен был разбогатеть за годы работы на фронте. Его акции приносили дивиденды, а зарплата была значительной. Но он хранил глубокую тайну: большую часть своих денег он тратил. Баранов оплачивал образование детей своих сотрудников, отправляя их в Россию; покупал и ввозил скот в качестве подарков алеутам; всегда посылал деньги своей первой жене и детям в Россию; отложил трастовый фонд для своей второй жены в Кодьяке; раздавал свои собственные акции преданным менеджерам, которых хотел удержать в колонии, когда компания платила им лишь мизерную зарплату. Он глубоко заботился о колонии и людях, с которыми работал и жил долгие годы. Оказавшись в ситуации конфликта интересов между долгом перед компанией и тем, что он считал долгом перед своей страной и своими товарищами-колонистами, он послушно отправлял всю прибыль колонии обратно в Санкт-Петербург и снабжал ее из собственных доходов. В результате у него осталось мало денег - едва хватало на жизнь без пенсии.
По прибытии в колонию Хагемайстер был груб и воинственен, потребовав от Баранова в течение двенадцати часов передать ему бухгалтерские книги компании. Это было тяжело для Баранова, он был унижен и опечален. Когда он погрузился в запой, размышляя о своем будущем и опасаясь, что не сможет обеспечить своих детей на Аляске, у него появилась надежда на то, что грозило стать резким и бесславным завершением его карьеры. На борту одного из русских военных фрегатов, зашедших в порт Ситки на четыре месяца раньше Хагемайстера, находился старший лейтенант Семен Яновский. Красивый молодой человек, начитанный и вдумчивый, Яновский был поражен красотой и энергичностью Ирины Барановой. Она прекрасно играла на фортепиано, обладала живым чувством юмора и жаждой жизни. Он ухаживал за ней несколько месяцев, пока озадаченный Баранов одобрительно наблюдал за происходящим. В конце концов Яновский попросил ее руки, и Баранов согласился - это была хорошая пара.
Старший офицер молодого человека, Хагемайстер, согласился, несмотря на свою неприязнь к Баранову, поскольку этот брак решил бы одну из самых больших проблем Хагемайстера. Привычка, выработанная в течение жизни, исчезает медленно, и большинство жителей Ситки по-прежнему подчинялись Баранову, как будто он все еще был главным, как будто у флота не было полномочий заменить его. Из-за многолетних плохих отношений с морскими офицерами примерно треть служащих, как местных, так и русских, угрожали покинуть компанию, если командование перейдет к флоту. Поэтому Хагемайстер придумал схему, которая позволила бы плавно перейти от правления компании к правлению флота: он назначил Яновского, теперь уже зятя Баранова, на должность губернатора, заменив им старика. Таким образом, ненависть колонистов к флоту будет сглажена их уважением к дочери Баранова, что обеспечит некоторую преемственность при переходе к управлению флотом. После свадьбы счастливая пара отправилась в турне по колонии, а Баранов остался в Ситке хандрить. Он не знал, что ему делать: навестить брата в Иркутске, уехать на Гавайи, остаться в Ситке, вернуться на остров Кодьяк? За последние годы его рассудок начал сдавать, и теперь это ухудшение стало более заметным. Его память ухудшалась вместе со зрением.
