— Пока все складывается просто хуже некуда. Неубедительное алиби, несчастливый брак, свидетельство сыновей о том, что измена отца послужила причиной ухода матери из дома… — Я сокрушенно покачал головой. — Ну, теперь мы должны не упустить ни единой возможности поставить под сомнение вину Болейна. В первую очередь надо привлечь внимание к исчезнувшему ключу. Это наш главный козырь.
Наконец судьи вернулись, и Рейнберд провозгласил, что сейчас показания предстоит дать обвиняемому, Джону Болейну. В зале стояла невыносимая духота, оба судьи постоянно вытирали вспотевшие лбы кружевными носовыми платками.
— Итак, ваш черед, — заявил Катчет, махнув рукой в сторону Болейна.
Все взгляды устремились на обвиняемого, который остался на своем месте.
Болейн бросил взгляд в свои записи и, к моему облегчению, заговорил спокойным и ровным голосом:
— Милорд, я хочу обратить ваше внимание на то, что прямые свидетельства, указывающие на меня как на лицо, совершившее сие жестокое деяние, отсутствуют. Да, жена моя действительно была убита, и над телом ее надругались самым чудовищным образом. Из этого следует лишь, что до недавнего времени она была жива и второй мой брак является недействительным. Ваша честь, хочу подчеркнуть, что у меня не было никаких причин выставлять тело убитой на всеобщее обозрение. Более того, имеются свидетельства, подтверждающие, что ни один мужчина не в состоянии совершить подобное преступление в одиночку. Свидетели подтвердят также, что ключ от конюшни, находившийся у меня, не был единственным и что дубликат его исчез незадолго до убийства.
Джон тяжело перевел дыхание. Во время своей речи он смотрел прямо перед собой, иногда бросая взгляды на присяжных. Я советовал ему действовать именно так — попытаться установить контакт с ними, напомнить им, что перед ними человек, чья жизнь зависит от их решения. По залу в очередной раз пронесся гул. По крайней мере, Болейну удалось произвести благоприятное впечатление на публику, отметил я про себя.
— Вы упомянули о своем втором браке, — произнес судья Катчет. — Однако нам известно, что после исчезновения вашей законной супруги вы поселили в своем доме некую Изабеллу Хит и жили с ней во грехе целых семь лет, обвенчавшись лишь после того, как ваша жена официально была признана мертвой. Тем самым вы подавали слугам и сыновьям, — тут он бросил взгляд на близнецов, одновременно склонивших голову, — пример вопиющей безнравственности!
Болейн смело посмотрел в лицо Катчету.
— Я никогда не ставил Эдит в известность о своих отношениях с Изабеллой, — отчеканил он. — Однако сплетни быстро достигли ее ушей. После исчезновения жены я сообщил властям о случившемся и сделал все, чтобы отыскать ее. Коронер и констебль, вне всякого сомнения, подтвердят, что я всячески содействовал поискам.
Коронер поднялся со своего места.
— Мой предшественник умер, но он рассказывал мне о поисках Эдит Болейн, и я своими глазами видел документы, — сообщил он. — Мастер Болейн говорит правду.
— Так или иначе, вы и Изабелла Хит открыто жили во грехе на протяжении семи лет, — настаивал Катчет.
— Насколько мне известно, я здесь по обвинению в убийстве, а не в прелюбодеянии! — Голос Болейна внезапно возвысился чуть ли не до крика. — Это не церковный суд, где досужие сплетники и клеветники выносят суждения о вещах, в которых ничего не смыслят!
У меня в очередной раз перехватило дыхание. Болейн не сумел-таки удержать свои чувства в узде. Судьи на несколько мгновений лишились дара речи. Катчет опомнился первым.
— Как вы смеете грубить вершителям правосудия?! — возопил он. — Вы, бесстыдный, безбожный развратник!..
Рейнберд не дал ему закончить тираду.
— Впредь не позволяйте себе разговаривать в суде подобным тоном, мастер Болейн, — отчеканил он, буравя подсудимого взглядом. — Поступая так, вы лишь наносите себе огромный вред.
Болейн судорожно сглотнул, — как видно, он осознал, что совершил серьезную ошибку.
— Приношу свои извинения, милорд, — пробормотал он.
— Так-то лучше. Вы имеете сказать что-нибудь еще?
Джон взглянул в свои записи:
— Я хотел бы, чтобы суд вызвал в качестве свидетелей Изабеллу Хит и моего управляющего Дэниела Чаури. Они могут дать показания относительно моего характера и привычек.
— Хорошо, — кивнул Рейнберд и сделал знак Изабелле.
Глубоко вдохнув, она поднялась на кафедру для свидетелей. Выражение ее лица было именно таким, каким ему следовало быть в данных обстоятельствах, — серьезным и печальным.
Болейн откашлялся и негромко произнес:
— Изабелла, как долго продолжалась наша совместная жизнь?
— Девять лет, сэр. В течение последних двух лет, после того как ваша бедная супруга была признана мертвой, мы были женаты.
— Почему вы дали согласие жить с этим человеком во грехе? — продолжал гнуть свою линию Катчет.
— Потому что я любила Джона, а его жена исчезла и не давала о себе знать, — ответила Изабелла, глядя ему прямо в лицо.
Гул голосов, пронесшийся по залу, показался мне сочувственным. Я заметил, что некоторые женщины понимающе кивают.
