Подмастерья, которых среди зрителей было немало, довольно захихикали. Скамблер, донельзя смущенный, поднялся со скамьи. Я спустился со свидетельской кафедры, отметив про себя, что бабушка близнецов Джейн Рейнольдс так и не вернулась в зал. Я ожидал, что Саймон займет мое место, однако он своей прыгающей походкой направился прямо к столу, за которым сидели судьи, и вытаращил на них глаза. Они тоже разглядывали его с откровенным любопытством. Хихиканье в зале становилось все громче; Скамблер, окончательно сконфузившись, озирался по сторонам. Я подошел и взял его за локоть:
— Саймон, тебе надо встать вон туда. Это место для свидетеля. Мастер Болейн задаст тебе несколько вопросов.
— Простите, мастер Шардлейк, — смущенно пробормотал Скамблер, повернулся и, наступив на расшатанную половицу, едва не упал.
Подмастерья в зале уже изнемогали от смеха.
Судья Катчет ударил по столу молотком:
— Прошу тишины! Пристав, выведите этих весельчаков из зала!
Мальчишки, по-прежнему хихикая, двинулись к дверям; пристав подгонял их дубинкой, словно стадо баранов. Я вернулся на скамью свидетелей и сел рядом с Изабеллой, изо всех сил противясь отчаянному желанию закрыть лицо руками. Скамблер, взгромоздившись на кафедру, выжидающе взглянул на Джона Болейна.
— Скажи, Грязнуля… то есть Саймон, ты же помнишь, как работал у меня конюхом? Ухаживал за Полднем, моим жеребцом? — не слишком уверенно начал тот.
Лицо Саймона просветлело.
— Еще бы мне не помнить, мастер Болейн. Полдень сразу меня признал, правда? Мы с ним хорошо ладили.
— Именно так. Ты помнишь, что я вручил тебе второй ключ от конюшни и строго-настрого наказал никому не давать его?
— Конечно, мастер Болейн. И я никому его не давал. Вот только… — Саймон осекся.
— Говори! — приказал Катчет. — Что произошло с ключом?
— Как-то раз Джеральд и Барнабас подкараулили меня и задали трепку. Это было на дороге в Ваймондхем. Когда они меня отпустили и убежали прочь, оказалось, что ключа от конюшни нет. Я всегда носил его на шее, на железной цепочке. А тут он исчез.
Саймон опасливо оглянулся на близнецов, на лицах которых не дрогнул ни один мускул.
Зрители наблюдали за происходящим с возрастающим любопытством, некоторые присяжные подались вперед.
— Ты помнишь, когда это произошло? — спросил Болейн.
— Двенадцатого мая, сэр. Как раз в день рождения моей бедной покойной матушки.
— И что ты сделал, убедившись, что ключ исчез? — задал очередной вопрос Болейн.
— Понятное дело, сэр, я принялся его искать. Искал повсюду: на земле, в траве, но нигде не нашел. Потом вернулся домой, однако ничего не сказал вам. Боялся, что вы рассердитесь и будете меня ругать. Утром я снова побежал туда. Решил на всякий случай поискать еще раз. И представляете, ключ нашелся! — Голос мальчика зазвенел от волнения. — Он лежал на обочине, у самой дороги. Но клянусь святым распятием, накануне я обшарил там каждый дюйм, и никакого ключа не было!
На лицах присяжных светился несомненный интерес, близнецы под прицельным огнем множества взглядов сохраняли невозмутимый вид. Болейн тоже посмотрел на своих сыновей, однако сразу отвернулся и задал Скамблеру следующий вопрос:
— Как ты думаешь, могли мои сыновья взять ключ, сделать с него копию, а потом вернуть?
— Они вполне могли это сделать, сэр, — кивнул Скамблер.
— Мастер Болейн, это уже не вопрос, а гипотеза! — откашлявшись, предостерег судья Рейнберд. — Разве адвокат Шардлейк не разъяснил вам, что строить предположения недопустимо? — Сурово взглянув на Скамблера, он осведомился: — А по какой причине сыновья мастера Болейна тебя избили?
— Сказали, что им надоело мое пение. Я люблю петь за работой.
— Вряд ли твое пение успокоительно действовало на жеребца с буйным нравом.
— Нет, сэр, что вы! — воскликнул Скамблер. — Полдень очень любит песенки, особенно вот эту! — И он принялся напевать: — «Ах, как жаль, моя голубка, что не любишь ты меня…»
Катчет хлопнул в ладоши:
— Прекрати немедленно! Не забывай, ты в зале суда!
Грязнуля растерянно потупился.
— Я только хотел показать, как я пою, — пробормотал он и оглянулся на тетку, которая, казалось, готова была вскочить со своего места и надавать племяннику тумаков.
Катчет недоуменно вскинул брови.
— Этот мальчик пребывает в здравом рассудке? — обратился он к Болейну.
— У него репутация… парня со странностями, — с заминкой ответил тот. — Но он честный малый и отличный конюх.
— У вас есть еще какие-нибудь вопросы к этому свидетелю? — поинтересовался Рейнберд.
— Нет, сэр. Я хотел бы вновь пригласить сержанта Шардлейка.
Рейнберд утомленно махнул рукой:
— Приглашайте!
Скамблер понуро побрел к скамье, а я вернулся на кафедру. Многие зрители улыбались, включая и некоторых присяжных; однако были и такие, кто недовольно хмурился. Ребячливое поведение Скамблера изрядно подорвало доверие к его показаниям. Тем не менее множество любопытных взглядов по-прежнему было устремлено на братьев Болейн. Я пристально смотрел на их отца, надеясь, что он вернется к теме исчезнувшего ключа.
Несколько мгновений помедлив, словно бы в нерешительности, Джон произнес:
