– Оповещение со станции! – завизжал Воршек, радостно потирая руки. – Кто-то приехал! Нам привезли еще одну партию мертвецов!
Некромеханик не разделял восторгов ассистента.
– Слишком рано, – хмуро проговорил он, глянув на трубу пневпомочты. – К тому же мне не сообщали о второй поставке или об изменениях графика. Мы не успеваем… Я ведь только начал!
Доктор Загеби повернулся к двери лаборатории, где в потемках стоял один из жутких некроконструктов, которые схватили беглецов в тоннеле и приволокли их сюда.
– Мистер Семьноль, проверьте, что там такое! – велел доктор и вернулся к работе: скрипнул мел, некромеханик забубнил что-то о каркасах и роторах.
Выражение на зеленом лице механического мертвеца никак не изменилось, но он понял, что от него требуется, и покинул лабораторию.
***
Штурвал-вентиль со скрипом крутанулся, и тяжелая дверь повернулась на петлях.
Мистер Семьноль вышел на платформу. Спустившись по лестнице, ведущей на пути, он пошагал вдоль них. За ним последовали еще несколько членов его посмертного клуба.
Творения доктора Моргга приближались к паромотрисе со всех сторон. Помимо тех, что шли от станции, еще около дюжины появилось из дверей служебных коридоров. Меж путями в земле открылся люк, и из него начали выбираться прочие конструкты.
Роторы в груди механических мертвецов мерно вращались, из вмонтированных в лопатки труб курились тоненькие струйки дыма, негромко гудели сердцегенераторы. Тяжелые окованные башмаки протезов вминали землю, крошили камешки…
Когда до вагона оставалось не больше десяти шагов, мистер Семьноль остановился, цилиндры в его брюшной полости пришли в движение, из медной трубы, заменявшей ему горло, вырвалось:
– Подтверждение! Требую подтверждения!
Лучи двух прожекторов паромотрисы впивались в темноту, выхватывая полсотни ярдов пути. В этих лучах волнами парила пыль. Из труб валил дым. Надрывался гудок.
Ответа из вагона не последовало – пароль не назвали, а это значило, что гости, прибывшие на станцию «Моргг», были незваными.
Ротор движителя мистера Семьноль заработал на повышенных оборотах, фонари в его голове зажглись ослепляюще-ярко. Тут же загорелись глаза и прочих некроконструктов.
Мистер Семьноль подошел к кабине машиниста и, схватившись за поручень, поднялся.
Само понятие «удивление», равно как и все с ним связанное, осталось для некроконструкта в прошлой жизни, но если бы он мог испытывать эмоции, сейчас точно удивился бы.
Кабина тонула в молочном облаке пара. Машиниста в ней не оказалось. За шнур гудка никто не тянул – он был подвязан таким образом, чтобы клапан оставался открытым и звук шел без чьей бы то ни было помощи.
При этом в гудке, словно булавка в коробке иголок, притаился свист: тонкий, лихорадочный, нервный. Тревожные датчики подавали сигналы, стрелки на манометрах трепыхались в красной зоне.
Мистер Семьноль не чувствовал жар, от которого плавился и плыл воздух, потому как тот не причинял ему неудобств. Конструкт давно не дышал, и поэтому не понимал, что дышать в кабине попросту нечем. Реакционный механизм порождения доктора Моргга был затронут лишь звуком, вырывающимся из гудка, и некроконструкт заставил его затихнуть, оборвав шнурок.
Клапан тут же закрылся, и в следующее мгновение мир вокруг мистера Семьноль да и сам он скомкались. Котел взорвался, разметывая на куски все, чему не посчастливилось оказаться рядом. Волны багрового пламени накрыли всех, кто был поблизости от вагона, прошлись по тоннелю, омыли стены и своды.
Подземелье вздрогнуло, старые камни кладки не выдержали и начали обваливаться. Пыльная туча заполонила собой тоннель и добралась до станции.
Спустя какое-то время грохот стих. Мистер Семьноль и еще две дюжины некроконструктов были погребены окончательно…
…Доктор Горрин открыл глаза и уставился на спутников.
– Уже все? – спросил он.
– Вьё уауонуиой, – ответил доктор Доу, и аутопсист вытащил пальцы из ушей.
– Вы сказали «все закончилось»?
– Взрыв был не таким уж и громким, – проворчал доктор Доу. – Мы отошли на достаточное расстояние. Уши можно было и не затыкать.
Два доктора и больничный котельщик прятались в нише среди бурых труб. Сама ниша располагалась в одном из коридоров, которые отходили от станции «Моргг» и вели дальше под Фли. От остальных коридоров этот отличался тем, что через него была проложена узкая колея рельсов. Доктор Доу сразу обратил на нее внимание: «Видимо, покойников перегружают из паромотрисы на дрезину или тележку и по этим рельсам доставляют туда, где проводятся сами эксперименты».
– Поразительно! Просто поразительно!
Доктор Доу выглянул из-за толстой красной трубы.
– Тише, Горрин, вы же не хотите нас выдать?
– Если бы я вас не знал, доктор, – понизив голос, сказал доктор Горрин, бледный, но весьма впечатленный, – я бы решил, что вы сошли с ума. Но я-то знаю, что вы просто не можете позволить себе сойти с ума, ведь безумие – это недостойное такого благовоспитанного джентльмена, как вы, состояние. Но когда вы мне озвучили свой план, я действительно решил, что из-за вашего пациента вы слегка…
