Теперь он указывал на центр помещения, где располагалась огромная ванна, окруженная чем-то вроде крытой палубы из кедра с лестницами с двух сторон. Вокруг стояли горшки с растениями. Помещение напоминало роскошный оазис – настолько, насколько это возможно в северной Луизиане.
– Что это? – шокированно спросила я.
– Портативный спа, – гордо ответил Билл. – Напор воды можно настроить под себя. Горячая ванна, – упростил он.
– В ней даже сиденья есть, – сказала я, заглянув внутрь.
У потолка ванная комната была отделана зеленой и голубой плиткой. Снаружи находились модные ручки управления. Билл повернул их, и в ванну полилась вода.
– Может, примем ванну вместе? – предложил Билл. Я почувствовала, что краснею, а сердце забилось чаще. – Например, сейчас?
Пальцы Билла потянули мою футболку за подол.
– Ну да… может быть. – Я стеснялась поднять на него взгляд, ведь этот… скажем, этот мужчина… видел те части моего тела, которые я даже своему доктору не показывала.
– Ты скучала по мне? – спросил Билл. Его руки расстегнули мои шорты и потянули их вниз.
– Да, – сказала я прямо, потому что это была правда.
Он засмеялся и опустился на колени, чтобы расшнуровать мои кроссовки.
– По чему ты скучала больше всего, Сьюки?
– По тишине, – ответила я, не задумываясь.
Билл поднял взгляд. Его пальцы замерли на концах шнурков, за которые он было потянул.
– По тишине, – повторил он.
– Я не слышу твоих мыслей. Билл, ты представить себе не можешь, как это хорошо.
– Я думал, что ты назовешь кое-что другое.
– О, по этому я тоже скучала.
– Расскажи мне, – предложил он, стягивая с меня носок и поднимаясь вверх, к бедрам, на которых держались расстегнутые шорты и трусики.
– Билл! Я не могу, – возразила я.
– Сьюки, не стесняйся меня. Только не меня. – Он встал, выпутал меня из футболки и потянулся ко мне за спину, чтобы расстегнуть лифчик. Потом провел пальцами по следам, оставленным на коже бретельками, и сосредоточил внимание на моей груди. В какой-то момент он стряхнул с ног свои сандалии.
– Я постараюсь, – сказала я, глядя в пол.
– Раздень меня.
Это я могла сделать. Я быстро расстегнула его рубашку, выпустила ее из брюк и спустила с его плеч. Раскрыла пряжку ремня и потянулась к верхней пуговице его штанов. Она была тугой, и мне пришлось постараться. Я думала, что расплачусь, если она не поддастся, – я чувствовала себя неловкой и неумелой. Билл перехватил мои руки и положил их к себе на грудь.
– Не спеши, Сьюки, не спеши, – его тихий голос посылал волны дрожи по моему телу.
Я чувствовала, как мое тело постепенно расслабляется, и начала гладить его по груди так же, как он гладил меня. Я играла кончиками пальцев с завитками его волос и дразнила соски. Его рука коснулась моего затылка и слегка надавила. Я не знала, что мужчинам может это нравиться, но Билла явно это возбуждало, так что я вновь занялась его сосками. Второй рукой я снова попробовала расстегнуть пуговицу на его штанах, и в этот раз она легко поддалась. Я стянула их с него и скользнула ладонью под резинку трусов. Он помог мне забраться в ванну; вода пенилась у наших ног.
– Начнем с того, что я тебя вымою? – спросил Билл.
– Нет, – сказала я, задыхаясь. – Дай мне мыло.
Следующей ночью у нас с Биллом состоялся неприятный разговор. Мы лежали в его постели, широкой, со старинной резной спинкой и современным матрасом. На простынях был тот же узор, что на обоях, и я помню, как подумала, что Билл, возможно, окружает себя цветочными орнаментами, потому что не может любоваться на настоящие цветы – по крайней мере тогда, когда на них полагается любоваться. При свете дня.
Билл лежал на боку и смотрел на меня. Мы ходили в кино; Билл обожал фильмы про пришельцев. Наверное, он узнавал себя в них. Сегодняшний фильм состоял по большей части из стрельбы, и все пришельцы в нем были уродливыми, пугающими и помешанными на убийствах. Билл ворчал насчет этого, пока я ужинала и по пути домой. Я обрадовалась, когда он предложил опробовать свою новую кровать. Никто не ложился с ним на нее до меня.
Билл смотрел на меня. Я успела узнать, что ему это нравится. Может быть, он слушал биение моего сердца – ну, раз он мог слышать вещи, недоступные мне, – может, смотрел, как пульсируют сосуды, потому что зрение у него тоже было острее моего. Наш разговор перетек с фильма, который мы посмотрели, на ближайшие выборы местного значения – Билл планировал зарегистрироваться для заочного голосования. Затем мы заговорили о детстве: я начала понимать, что Билл мучительно пытается вспомнить, что значит быть обычным человеком.
– Вы с братом раздевались друг перед другом? – спросил он. – Сейчас говорят, что это нормально, но я никогда не забуду, как матушка поколотила моего брата Роберта, когда обнаружила их с Сарой в кустах.
– Нет, – сказала я, пытаясь сохранить спокойствие. Но я чувствовала, как изменилось выражение моего лица, а желудок сжался от тревоги.
– Врешь.
– Не вру. – Я смотрела на его подбородок, надеясь придумать, как сменить тему. Но Билл был настойчив.
– Значит, не перед братом. А перед кем?
