– О, – сказал он. – Я почувствую. Я всегда знаю, когда приходит время.
– Значит, ты не проспишь?
– Нет.
– Ладно. Ты дашь мне немного поспать?
– Разумеется, – сказал Билл, вежливо наклоняя голову. Получилось не слишком убедительно: он был обнажен. – Чуть погодя.
Затем, когда я опустилась на кровать и протянула к нему руки, он добавил:
– Наверное.
Разумеется, утром я проснулась в одиночестве. В голову тут же полезли мрачные мысли. Конечно, о каких-то вещах я и раньше иногда думала, но сейчас принялась перечислять все потенциальные проблемы наших с Биллом отношений. Как будто моя тоска вышла на свет из своей темной норы.
Я никогда не увижу Билла в солнечном свете. Я не буду готовить ему завтрак, мы не сможем вместе пообедать. (Я, конечно, иногда ела в присутствии Билла, но ему было явно неприятно смотреть на это, а после каждого приема пищи мне приходилось тщательно чистить зубы – хотя это вообще-то полезная привычка.)
У нас не могло быть детей. Это, конечно, избавляло от необходимости предохраняться, но все-таки…
Я не смогу позвонить Биллу на работу и попросить его купить молоко по дороге домой. Он не присоединится к благотворительным организациям, не будет рассказывать о своей работе в старшей школе или учить детишек играть в бейсбол. Он не пойдет со мной в церковь.
И я понимала, что сейчас, когда я лежу в его постели, слушая, как птицы выводят утренние трели и дороги заполняются шумом двигателей, – когда другие жители Бон-Темпса встают, пьют утренний кофе, читают газеты и планируют день, – существо, которое я люблю, лежит в какой-то дыре под землей, и для всего мира он мертв, пока светло. Мне было так тяжело, что, приводя себя в порядок и одеваясь, я специально заставила себя подумать о хорошем.
Похоже, я действительно была ему очень важна. Мне было приятно, что он так сильно меня любит, но еще и тревожно, потому что я понятия не имела, насколько сильно. Секс с ним был абсолютно волшебным. Я даже представить не могла, что это будет настолько хорошо. Никто не тронет меня, пока я – девушка Билла. Даже самые наглые клиенты больше не пытались меня облапать. И если тот, кто убил мою бабушку, действительно планировал убить меня, теперь у него не было шансов мне навредить. Рядом с Биллом я могла расслабиться и не ставить защиту – и это было неописуемой роскошью. Я слышала только то, что Билл говорил мне, – и никаких его мыслей.
Довольно много плюсов.
В этом задумчивом настроении я вышла из дома Билла и направилась к своей машине. Удивительно, но рядом с ней стоял пикап Джейсона.
Трудно назвать такой момент счастливым. Я подобралась к его окну.
– Вижу, слухи не врут, – сказал Джейсон. Он протянул мне пластиковый стаканчик с кофе из кафе при заправке. – Забирайся ко мне.
Я приняла предложение. Кофе был кстати, но в остальном я оставалась настороженной. Я немедленно вернула на место обычную защиту. Для этого потребовалось болезненное усилие, как будто я втискивалась в перетянутый корсет.
– Не мне тебя судить, – сказал Джейсон. – С учетом того, какой образ жизни я вел последние годы. Насколько я понимаю, он у тебя первый?
Я кивнула.
– Он тебя не обижает? – Я покачала головой. – Мне нужно кое-что тебе сказать.
– Слушаю.
– Прошлой ночью дядю Бартлетта убили.
Я уставилась на него. Над моим стаканчиком с кофе медленно поднимался пар – я успела снять с него крышку.
– Дядя Бартлетт мертв, – произнесла я, пытаясь осознать это. Я так долго училась не думать о нем, и вот, наутро после того, как я о нем вспомнила, он умирает.
– Да.
– Ух ты.
Я посмотрела в окно, на розоватую полоску у горизонта. Я чувствовала себя немного… свободнее. Единственный, кроме меня, участник произошедшего, единственный, кто получал от произошедшего удовольствие, но до конца настаивал на том, что это я придумывала и навязала ему свои грязные игры… которые ему так нравились… он умер. Я сделала глубокий вдох.
– Надеюсь, он в аду, – сказала я. – Надеюсь, каждый раз, когда он вспоминает обо мне, черти тыкают ему в задницу вилами.
– Господи, Сьюки!
– Тебя он не трогал.
– Да еще бы!
– Что ты имеешь в виду?
– Ничего, Сьюки! Но я не слышал о том, чтобы он приставал к кому-то, кроме тебя!
– Чушь. Он домогался тети Линды.
Джейсон побледнел от шока. Я наконец достучалась до своего брата.
– Это бабушка тебе сказала?
– Да.
– Мне она ничего не говорила.
– Бабушка знала, что тебе тяжело не видеться с ним. Она понимала, что ты его любишь. Но она не могла оставлять тебя с ним наедине, потому что не была на сто процентов уверена в том, что его интересуют только девочки.
– В последние годы я его навещал.
– Правда? – Я не знала. Бабушка, наверное, тоже.
– Сьюки, он был стариком. Очень больным. У него были проблемы с простатой, он ослаб и не мог передвигаться без ходунков.
– Возможно, это отбило у него охоту трогать пятилетних девочек.
– Да забудь ты об этом!
– Ага! Как будто это так просто!
Мы зло смотрели друг на друга с разных концов широкого сиденья.
– Так что с ним произошло? – наконец неуверенно спросила я.
– Прошлой ночью в его дом ворвался грабитель.
– Да? И?
– И сломал ему шею. Столкнул его с лестницы.
