– Я не хочу об этом говорить. – Мои пальцы сжались в кулаки, и я чувствовала, как начинаю закипать.
Но Билл ненавидел, когда я замыкалась. Он так привык к тому, что люди рассказывают ему обо всем, что он хочет знать, – он так привык гипнотизировать людей.
– Скажи мне, Сьюки, – уговаривал Билл. В его глазах плескалось любопытство. Он провел кончиком большого пальца по моему животу, и я вздрогнула.
– У меня был… дядюшка-затейник, – сказала я, чувствуя, как губы складываются в знакомую напряженную улыбку. Билл поднял темную бровь. Он не слышал этого выражения.
Я постаралась говорить так, словно речь шла не обо мне.
– Так говорят о взрослых мужчинах, которые совращают своих… младших родственников.
Его глаза вспыхнули. Он сглотнул: я видела, как дернулся его кадык. Я ухмыльнулась и стала компульсивно заправлять волосы за уши.
– Он сделал это с тобой? Сколько тебе было лет?
– Все началось, когда я была очень маленькой. – Я начала дышать неглубоко и быстро, сердце частило. Накатывала паника, как всегда, когда я об этом вспоминала. Я стиснула колени и подтянула их к себе. – Наверное, мне было пять, – пробормотала я, говоря все быстрее и быстрее. – Ты знаешь, он не, кхм, трахал меня, но он делал другие вещи, – теперь у меня задрожали руки. Я закрылась ими от взгляда Билла и видела, как они трясутся. – И хуже всего, Билл, хуже всего… – я продолжала говорить, не в силах остановиться, – каждый раз, когда он приходил, я знала, что он собирается делать, потому что читала его мысли! И я никак не могла его остановить.
Я зажала рот обеими руками, чтобы наконец замолчать. Я не должна была об этом говорить. Я перевернулась на живот, чтобы скрыться от его взгляда, и замерла, не двигаясь. Долгую секунду спустя я почувствовала прохладное прикосновение Билла. Он положил руку мне на плечо, утешая.
– Тогда твои родители еще были живы? – спросил он своим обычным спокойным голосом. Я все еще не могла смотреть на него.
– Да.
– Ты говорила маме? И она ничего не сделала?
– Нет. Она подумала, что я испорченная или что я нашла в библиотеке какую-то книгу с откровенными сценами.
Я помнила мамино лицо, обрамленное волосами на пару тонов темнее моих, помнила ее неприязнь. Мама выросла в очень консервативной семье, и любое публичное выражение чувств или разговоры на неподобающие темы ее злили.
– Меня удивляет, что они с папой казались счастливыми, – сказала я своему вампиру. – Они ведь были такими разными. – Затем я поняла, как нелепо это звучит. Я перевернулась на бок. – С другой стороны, мы с тобой тоже разные, – сказала я Биллу, пытаясь улыбнуться. Но его лицо оставалось неподвижным, только мышца на шее подрагивала.
– А отцу ты говорила?
– Да, незадолго до их гибели. Совсем маленькой я слишком стеснялась, тем более после того, как мама мне не поверила. Но потом я поняла, что больше этого не вынесу, ведь дядюшка Бартлетт так и приезжал к нам по несколько раз в месяц.
– Он еще жив?
– Дядюшка Бартлетт? Да. На самом деле он мой двоюродный дед, брат моей бабушки по отцу, но мы называли его дядюшка Бартлетт. Дядюшка живет в Шривпорте. Когда мы с Джейсоном переехали к бабушке после гибели родителей, дядюшка и там решил нас навестить. Но я спряталась. Когда потом бабушка нашла меня и спросила, что случилось, я все ей рассказала. И, знаешь, она мне поверила.
Рассказывая об этом, я чувствовала то же облегчение, что тогда. Я вспомнила нежный голос бабушки, которая обещала, что мне больше не придется видеть ее брата, что он никогда не появится в нашем доме. И бабушка сдержала свое слово. Она разорвала отношения со своим братом, чтобы защитить меня. Он приставал и к бабушкиной дочери Линде, когда она была маленькой, но бабушка постаралась забыть об этом, внушить себе, что она просто неправильно что-то поняла. Она рассказала мне, что с тех пор не оставляла своего брата наедине с Линдой, почти прекратила приглашать его в гости, но не позволила себе поверить, что брат домогался ее маленькой дочери.
– Он тоже Стакхаус?
– Ох, нет. Бабушка стала Стакхаус после того, как вышла замуж. А ее девичья фамилия была Хейл. – Странно, что мне нужно было объяснять эти вещи Биллу. Даже будучи вампиром, он оставался южанином и должен был понимать, что женщина часто берет фамилию мужа.
Билл выглядел так, словно мыслями он был где-то далеко. Своей грязной и печальной историей я выбила его из колеи – мне и самой сейчас было плохо.
– Послушай, я, наверное, пойду, – сказала я, вставая с постели и принимаясь собирать свою одежду. В мгновение ока Билл оказался передо мной, не позволяя мне продолжить собираться.
– Не уходи, – сказал он. – Останься со мной.
– Я сегодня очень плаксивая. – Я грустно улыбнулась, чувствуя, как по щекам катятся слезинки. Но пальцы Билла смахнули слезы с моего лица, а губы коснулись солоноватого следа.
– Останься со мной до рассвета, – сказал он.
– Но тебе нужно будет убраться в свою темную нору.
– Куда?
– В место, где ты проводишь дни. Я не хочу знать, где именно! – Я подняла руки, добавляя сказанному веса. – Но разве тебе не нужно будет оказаться там заранее?
