– Сьюки, если бы ты знала, какая ты необыкновенная на вкус, как сильно я хочу тебя защитить… – По тону Билла я поняла, что он испытывает огромную нежность.
– Странно, – сказала я, – но я чувствую к тебе то же. Но у меня есть своя жизнь, мне приходится жить со своими решениями, и мне нужно подумать о правилах, которые мы должны будем обговорить.
– И что мы будем делать теперь?
– Я буду думать. Ты волен делать то же, что делал до встречи со мной.
– Пытаться понять, смогу ли я жить среди людей. Пытаться понять, кем мне питаться и смогу ли я перестать пить гребаную синтетическую кровь.
– Я знаю, что ты… будешь пить кого-то, кроме меня, – я очень старалась, чтобы мой голос не дрожал. – Но, пожалуйста, только не здесь. Не кого-то, с кем я буду видеться. Я этого не переживу. С моей стороны нечестно об этом просить, но я все равно прошу.
– Хорошо. Если ты не будешь встречаться или спать с кем-то другим.
– Не буду, – с готовностью пообещала я.
– Ты не против, если я буду приходить в бар?
– Нет. Никто не будет знать, что мы расстались. Я не буду ни с кем это обсуждать.
Билл потянулся ко мне.
– Поцелуй меня, – сказал он.
Я подняла голову и повернулась к нему, и наши губы встретились. Гори оно все синим пламенем; не красно-оранжевым, куда более жарким – синим. Секунду спустя Билл обнял меня. Еще через секунду я обняла его в ответ. Я становилась безвольной, беспомощной. Со вздохом я отстранилась.
– Билл, мы не можем.
Я услышала, как он втянул в себя воздух.
– Конечно, нет… если мы берем паузу, – тихо сказал он. Но мне показалось, что он не верит, что я действительно отказываюсь. – Нам не следует целоваться. Еще меньше мне следует думать о том, чтобы швырнуть тебя на крыльцо и трахать до потери пульса.
Коленки у меня дрожали. От сочетания вульгарных слов и его холодного сладкого голоса я возбуждалась еще сильнее. Мне понадобились все силы, каждая кроха самоконтроля, чтобы подняться на ноги и уйти в дом.
Но именно это я и сделала.
Всю следующую неделю я приспосабливалась к жизни без бабушки и без Билла. Я стала брать ночные смены и выкладывалась по полной. Впервые в жизни я уделяла пристальное внимание замкам и безопасности в целом. В окрестностях орудовал убийца, а я лишилась своего свирепого защитника. Я подумывала о том, чтобы завести собаку, но не могла решить, какую породу хочу. Тина, моя кошка, была единственной моей защитницей: по крайней мере, она всегда реагировала, когда кто-то приближался к дому.
Несколько раз мне звонил бабушкин адвокат. Он рассказывал о работе по ликвидации ее имущества. Еще мне позвонил адвокат Бартлетта. Мой дядя завещал мне двадцать тысяч долларов – для него это была довольно крупная сумма. Я едва не отказалась от наследства, но вовремя задумалась. Я передала деньги местному центру психологической помощи, уточнив, что хотела бы, чтобы они пошли на пользу детям, подвергшимся растлению или сексуальному насилию. Центр с радостью принял пожертвование.
Я принимала витамины – целую кучу, потому что у меня началась анемия. Я пила много жидкости и ела много протеина.
И я ела столько чеснока, сколько хотела. Билл терпеть не мог чеснок; он сказал, что запах сочится даже из моих пор, когда я как-то съела чесночный хлеб со спагетти болоньезе. Я очень много спала. Бессонные ночи после рабочих смен сильно меня вымотали. Через три дня я почувствовала, что восстановилась физически. Мне даже показалось, что я стала чуть сильнее, чем раньше. Я начала обращать внимание на то, что происходило вокруг меня. В первую очередь я заметила, что местные точат зуб на вампиров, обосновавшихся в Монро. Диана, Лиам и Малькольм посетили все бары в округе, делая все, чтобы создать предвзятое отношение к себе и вампирам в целом. Они вели себя грубо и вызывающе. По сравнению с их выходками даже кутежи студентов Луизианского технического университета казались благопристойными.
Кажется, они не представляли, что подвергают себя опасности. Свобода вышедших из гроба кружила им голову. Право существовать на законных основаниях лишило их предохранителей – не осталось ни приличий, ни осторожности. Малькольм куснул бармена из Богалусаса. Диана танцевала голой в Фармервилле. Лиам переспал сначала с несовершеннолетней девочкой из Шонгалу, а потом – с ее матерью. Он пил из них обеих кровь и не стер ни одной из них память.
Вечером четверга Рене разговаривал с Майком Спенсером, директором похоронного бюро, и они понизили голоса, когда я прошла мимо. Разумеется, это привлекло мое внимание, и я заглянула в разум Майка. Одна местная компания раздумывала о том, чтобы выжечь вампиров из Монро.
Я не знала, что делать. Эти трое, возможно, не были близкими друзьями Билла, но они были его соплеменниками. При этом я терпеть не могла Малькольма, Диану и Лиама так же, как все остальные. С другой стороны… и, господи, почему всегда была другая сторона?.. я не могла сидеть сложа руки, зная о том, что мои соседи готовятся совершить убийство.
