Это могло оказаться просто пьяной болтовней. Чтобы проверить, я заглянула в сознания других посетителей – и почувствовала смятение. Многие из них хотели облить вампирское гнездо бензином. Но я не могла понять, откуда взялась эта идея. Казалось, что яд, исходящий из одного разума, отравил все прочие. Не было никаких, вообще никаких доказательств того, что к убийствам Модетт, Дон и моей бабушки причастны вампиры. Даже ходили слухи, что в отчетах о вскрытии больше свидетельств противоположного. Но троица вампиров вела себя так, что людям хотелось в чем-нибудь их обвинить, хотелось избавиться от них – и, раз уж Модетт и Дон носили следы укусов и часто бывали в вампирских барах, все сделали логичный, по их мнению, вывод.
Билл пришел на седьмую ночь с нашего расставания. Он неожиданно появился возле своего обычного места – и не один. С ним был парень, на вид лет пятнадцати. Тоже вампир.
– Сьюки, это Харлин Айвс из Миннеаполиса, – сказал Билл, как будто это было обычное знакомство.
– Харлин, – кивнула я. – Приятно познакомиться.
– Сьюки, – он тоже наклонил голову, приветствуя меня.
– Харлин здесь проездом из Миннесоты в Новый Орлеан, – сообщил Билл. Он был сегодня на редкость разговорчив.
– Решил устроить себе каникулы, – сказал Харлин. – Сто лет не был в Новом Орлеане. Он для нас все равно что Мекка, понимаешь?
– Ну… да, – согласилась я, стараясь не выдать удивления.
– Они открыли «горячую линию», – продолжил Харлин. – Можно снять комнату у настоящего местного жителя или арендовать…
– Гроб? – радостно подсказала я.
– Ну, да.
– Очень удобно, – произнесла я, лучезарно улыбаясь. – Что вам принести? Билл, мне кажется, что Сэм пополнил запас крови, если тебе интересно. У нас появилась вторая отрицательная. Ну, и есть первая положительная.
– Нам, думаю, вторую отрицательную, – сказал Билл, переглянувшись с Харлином.
– Сейчас принесу! – Я вернулась к расположенному за стойкой холодильнику, вынула из него две бутылки синтетической крови, вскрыла их и поставила на поднос. Все это время я улыбалась, совсем как раньше.
– Как у тебя дела, Сьюки? – спросил меня Билл более естественным тоном, когда я поставила перед ними их напитки.
– Все хорошо, Билл, – весело ответила я. Мне хотелось разбить бутылку об его голову. Харлин, значит. Проездом. Ага.
– Харлин собирается навестить Малькольма, – сказал Билл, когда я подошла, чтобы забрать пустые бутылки и предложить им повторить.
– Уверена, что Малькольм будет в восторге, – процедила я, надеясь, что это прозвучит чуть менее ядовито, чем в моей голове.
– Я был безумно рад познакомиться с Биллом, – Харлин улыбнулся мне, обнажив клыки. Ладно, держать удар он умеет. – Но Малькольм – он же чертова легенда.
– Будьте осторожны, – сказала я Биллу. Я хотела рассказать ему, как глубоко вляпались эти трое, ошалевшие от свободы, но не думала, что это срочно. И я не хотела говорить о проблемах, когда Харлин сидел напротив, смотрел на меня своими голубыми глазами и корчил из себя молодежный секс-символ. – Сейчас этим троим здесь совсем не рады, – добавила я через секунду. Билл не понял предупреждения; он только задумчиво посмотрел на меня, и я ушла, развернувшись на пятках. Позднее я пожалела об этом моменте. Горько пожалела.
После того, как Билл и Харлин ушли, бар загудел – разговоры крутились вокруг того, что я слышала от Рене и Майка Спенсера. Мне казалось, что кто-то разжигает пламя, поддерживая в людях недовольство. Но я никак не могла вычислить, кто это, хотя я время от времени прислушивалась к ним – к шепоту и к мыслям. Джейсон зашел в бар, мы обменялись приветствиями, но не более. Он не простил мне реакции на смерть дяди Бартлетта.
Со временем он перестанет злиться. По крайней мере, он не планировал поджог – разве что хотел разжечь интерес Лиз Барретт. Лиз, на пару лет младше меня, с короткими вьющимися каштановыми волосами, большими темными глазами, неожиданно строгая и деловая, заставляла меня думать, что Джейсон, возможно, встретил достойного соперника. Мы распрощались после того, как они выпили по кружке пива, и в этот момент я поняла, что накал страстей в баре достиг своего предела, что эти люди действительно намереваются что-то сделать.
Моя тревога медленно перерастала в панику.
Вечер продолжался, и настроения в баре становились все более и более исступленными. Меньше женщин, больше мужчин. Больше лозунгов. Больше выпивки. Мужчины стояли, вместо того чтобы сидеть. Но это не было похоже на митинг или собрание. Никто не вскакивал на стойку с криками: «Что скажете, парни? Мы что, позволим этим чудовищам жить? На замок!» – или вроде того. Они перешептывались. Обменивались взглядами. Собирались в небольшие группы на парковке, покидая бар с наступлением темноты. Я смотрела на них из окна и качала головой. Выглядело скверно.
Сэм тоже беспокоился.
– Что думаешь? – спросила я и поняла, что говорю с ним в первый раз за вечер, если не считать «Передай графин» и «Смешай еще одну “Маргариту”».
– Я думаю, что толпа собирает вилы, – сказал он. – Но они вряд ли пойдут в Монро прямо сейчас. Вампиры будут кутить до рассвета.
