— Это вот нам с тобою машины нужны потому, что мы с тобой, впрочем, как и вся страна, живы тем, что на наших огородах выросло! Отстоишь на работе своих восемь часов, а потом в плуг впрягаешься! Потому, что если не будешь землю на своём огороде пахать, с голодухи подохнешь! У меня огород за восемь километров от дома и весь свой урожай я каждый год на велосипеде вожу! Мне нужна машина для выживания своей семьи! Для выживания! А зачем твоему Тиллесу машина, если он ни разу тяпки в руках не держал? Может у них там, в Москве, с транспортом перебои? Так нет же! И метро почти круглые сутки ходит, и трамваи, и троллейбусы! На любой остановке больше часа стоять не будешь! Так вот на хрена она ему нужна, та то машина? Отвечаю! Опять же для престижа! Вот и тебе он своею машиной пыль в глаза пускает! Поэтому такие люди, как твой Тиллес, способны на любую подлость! И чтобы своему хозяину руку лизнуть, он на тебя и стукнул! Запомни, что змея кусает того, кто к ней ближе находится!
— Толик, тут и без твоих нотаций голова гудит, а ты ещё мне всякую ерунду мелешь! — отрезал Безродный. — У тебя есть какие–либо деньги?
Поскребли по карманам и насобирали, в общей сложности, двадцать семь рублей и сорок три копейки.
— Должно хватить! — подвёл черту Безродный. — Копейки оставь себе!
Следователя больше всего заинтересовала личность Крайчинского. Он долго выяснял, зачем и по какой надобности тот приехал в Чернобыль. С Безродным ему было всё ясно. Его командировочное удостоверение, подписанное заместителем министра лично, не только отметало всяческие подозрения в неблагонадёжности, но и вызывало в сознании лейтенанта почтительность к личности задержанного.
Безродный воспользовался своим шансом и вежливо предложил лейтенанту гонорар за оказанные милицией знаки внимания к их скромным особам. Неизвестно сколь долго могло бы продлиться разбирательство, но попытка вручения взятки сыграла свою решающую роль. Вскоре Крайчинский и Безродный с негодованием были выставлены за дверь. На прощание следователь твёрдо заверил Безродного, что никаких дальнейших последствий это дело иметь не будет. Друзья разделили по паям общую сумму, так и не решив вопрос о том, почему она не была принята.
— Грязь, Толик, здесь долго не держится! Здесь совершенно иной климат и совершенно иные люди!
— Ты что, действительно считаешь, что у мента совесть есть? — не сдавался Крайчинский. — Вот дал бы ты ему двести рублей, вот тогда бы он их взял!
— Побыл бы ты здесь с моё, — отмахнулся от него Безродный, — вот тогда бы ты меня понял!
Поплутав по переулкам, они вышли на главную площадь города, носящую как и во всех иных населённых пунктах, имя Ленина.
После вечерней оперативки, Гриценко отозвал в сторону Безродного, и, в рамках служебного долга прочел ему краткие наставления:
— Я о тебе всегда только хорошее слышал, как это тебя угораздило в милицию попасть?
— Выпили мы не больше чем с тобой в прошлый раз! — оправдался Безродный. — А откуда это тебе известно?
— Тиллес на Государственной комиссии заявил, что его одни пьяницы окружают, потому у него постоянные срывы в работе случаются! Опять, мол, Безродный в вытрезвителе ночевал!
— Вот теперь мне всё ясно! — выдавил из себя Безродный и затаил на Тиллеса глухую обиду.
— Да плюнь ты на всё, Володя! — заметив перемены, произошедшие в душе Безродного, попытался успокоить его Гриценко.
— Я–то тебя больше знаю! И в конце–то концов, я сказал, что это всё неправда!
Вечером, после работы, в тесном кругу дружеской компании, Гриценко поднял тост:
— Холод стоял лютый! Летел воробей, летел, замёрз, да и упал! Идёт корова! Всё, думает воробей, конец мой пришёл, мороз не взял, так корова растопчет! А корова прошла, уронила на воробья тёплую лепёшку и пошла себе дальше! Полежал воробей, — отогрелся, начал наружу выбираться! А оно не тут то было, лепёшка сверху ледяной коркой взялась! Проколупал воробей в ней дырочку, давай на помощь звать! Услышал его вопли кот! Ну, вот и мой избавитель пожаловал, — обрадовался воробей! А кот выцарапал воробья из дерьма, да и съел его! А мораль такова, — не тот враг, который тебя обсерает! И не тот друг, что тебя выручает! А уж если попал в говно, то сиди и не чирикай!
Выпили. Безродный насупился.
— Это ты в мой адрес?
— В твой, в твой! Я почему тот тост вспомнил, — похлопал его по плечу Гриценко, — чтобы ты выводы правильные сделал! Ты сейчас в таком положении, что лучше прикинься молью и сиди себе в тёмном уголочке, будто бы тебя совсем нет! А ещё будет лучше, заберись в рукав суконной шинельки, да и грызи её потихонечку! Время пройдет, и время всё на свои места расставит!
На следующий день вопрос с поставкой бетона наконец–то был решён и началась работа. Нормальной, по меркам Безродного, её назвать было нельзя, но уже большую часть суток укладчик работал на полную мощность. Простоев было очень мало.
