— Лотки на твоих бетоновозах все разные! Один выше, другой ниже! Брызги бетона летят мимо ленты! — отчитал Роберт Семёнович Безродного. Тиллес чувствовал по его поведению, что Безродному известно о том, кто его заложил. Угрызений совести он не испытывал. Роберт Семёнович крепко рассчитывал на то, что такой удар окажется смертельным для карьеры Безродного. Подобные операции по удалению неугодных были давно отработаны в его институте. Здесь же, к огорчению Тиллеса, произошёл досадный промах, и он справедливо полагал, что раненый зверь намного опаснее голодного.
— Стой там, возле ленты, и следи за выгрузкой! — приказал он Безродному. Свидетели этого разговора посмотрели на Роберта Семёновича более внимательно, пытаясь определить, в своём ли тот уме. В зоне выгрузки уровень радиации составлял не менее семи рентген. Водители «миксеров» и операторы «Свингера» работали в свинцовых кабинах, приподнятых высоко над землёй. К тому же, время их пребывания в этой зоне было кратковременным. Войти пешком в ту зону и, тем более, стоять там мог либо самоубийца, либо сумасшедший.
— Хорошо! — спокойно согласился Безродный. Он был уверен в надёжности своих машин. — Я там пробуду до конца смены! Если хотя бы одна лопата бетона упадёт мимо ленты, я буду стоять там ежедневно! Но если твои обвинения ложны, то там встанешь ты и докажешь мне обратное!
Роберт Семёнович надеялся на то, что Безродный струсит и тогда он на полном основании избавится от его присутствия. Готовность Безродного исполнить его приказ, Тиллеса обескуражила.
— Четвёртый! Четвёртый! — вызвал Безродного по своей рации оператор «Свингера». Он сидел в толстостенной свинцовой будке и вся площадка просматривалась им сквозь толстое противорадиационное стекло. Увидев Безродного у ленты, он решил, что тот либо тронулся умом, либо его обманывают собственные глаза. — Ты что там делаешь?
— Дави на свои кнопки, Серёжа! — получил он ответ.
Как и обещал, Безродный покинул площадку перед концом смены.
— Ни одна капля бетона не упала мимо ленты! — Безродный безуспешно пытался взглянуть в глаза Тиллеса. — Теперь вы мне ответьте пожалуйста, для чего это вам всё это понадобилось? Если вы не можете работать в таких условиях, тогда покиньте Чернобыль! У вас есть отличные парни, доверьте всё дело им! Неужели вы не можете понять того, что производство не ваше поле деятельности? Занимайтесь там у себя наукой и не мешайте работать другим! — Опять наметился перерыв в работе, именно это Безродного и злило. — Не лезьте не в своё дело! — кричал он.
Прошло ещё не менее недели, пока работа не стала отвечать самым придирчивым стандартам Безродного. Шли уже не то третьи, не то четвёртые сутки непрерывного бетонирования. Безродный уже опять потерял счёт времени. Работая в напряженных режимах, он по началу измерял его интервалами между голодными урчаниями своего желудка, но в последние сутки его пищеварение тоже выбилось из своего графика, и Безродный стал измерять время сменами водительского состава. Спал он урывками, то в кабине мчащегося бетоновоза, то в комнате радиста, расположенной в одном из помещений азотно–кислородной станции. Хроническая усталость уже крепко давала о себе знать. Если в первое время получасовой сон полностью возвращал ему силы, то сейчас он спал почти всегда, когда позволяла ему это сделать обстановка. Просыпался он с тупою болью в затылке и помятым лицом.
— Вы Безродный?
— Да, это я! — Только что поменялась смена и Безродный, загрузив первые машины, садился в кабину одной из них, чтобы провести колонну по всему маршруту. — Что у вас ко мне за дело?
— Я приехал поменять вас! — ответил ему мужчина с приятным интеллигентным лицом.
— Садись в кабину! — предложил ему Безродный. — По дороге поговорим!
