— Я хирург! И да будет вам известно, что я кандидат медицинских наук!
— Ты хирург? — удивился полковник. — А почему у тебя ногти грязные? Встать в строй!
— И ты тоже хирург? — пригвоздил он взглядом понуро стоящего солдатика.
— Нет! — ответил тот. — Я профессор математики!
— Я так и подумал! — согласился полковник. — Такие тупые рожи могут только у профессоров быть!
Когда политическая подготовка личного состава окончилась, и боевой дух солдат, по мнению полковника, достиг необходимого для выполнения боевой задачи уровня, он, наконец, отдал приказ:
— Поступаете в распоряжение майора Безродного!
Почему полковник наделил его таким чином, Безродный не знал, но, выполняя отведённую ему роль, чётко скомандовал:
— Нале–во! За мной! Шагом! Марш!
Роберт Семёнович предстал перед лицом Корсуна в самый неподходящий для визита момент. Юрий Николаевич метал громы и молнии. Он только что узнал об остановке «Свингера». И от кого узнал? От самого председателя Государственной комиссии. Тот воспринял этот факт как умышленное вредительство и пообещал всех пересадить, начиная с самого Корсуна. К середине августа нужно было докладывать в «Международное Агентство Атомной Энергетики» о локализации источника радиоактивного заражения Европы. Все разумные сроки уже давно ушли. Корсун уже давно понял, что Тиллес не тот человек, который требуется для выполнения такой сложной технической задачи. Но искать себе другого человека, а вместе с ним и иную технологию бетонирования, означало одно — вновь переносить сроки окончания работ. Даже если тот новый человек, окажется талантливым организатором, то на подготовку к работам уйдёт масса времени, а счёт его уже шёл на часы. В последние дни дело на бетонировании «саркофага» пошло на лад и появилась слабая надежда, что срок, установленный МАГАТЭ, будет сдвинут не далее, чем на месяц. А тут эта необоснованная остановка.
Нужно отдать должное выдержки Юрия Николаевича, он выслушал Тиллеса молча, но чтобы сдержать клокотавшую в его груди ярость, отвернулся к окну.
По окончании речи Тиллеса, Юрий Николаевич сгрёб рукой листы с тщательно отредактированным текстом, скомкал их в нечто напоминающее снежный ком и швырнул его Роберту Семёновичу в лицо.
— Вон отсюда! — взревел Корсун. — Чтобы через пятнадцать минут ты доложил мне, что бетонирование идёт полным ходом! Посажу, сволочь!
В такой ярости Юрия Николаевича ещё никто не видел. Более того, никто не подозревал в нём такого демона. Роберт Семёнович вылетел из кабинета. До него с опозданием доходил весь ужас случившегося. Он почувствовал, что земля разверзлась под ним, а на его голову летят обломки выстроенным его воображением дворца.
На строительной площадке он появился тогда, когда добрая половина бетона была уже убрана. Безродный стоял у ленты и отдавал короткие приказания. Роберт Семёнович попытался взять инициативу в свои руки, но Безродный остановил его.
— На площадке у азотно–кислородной станции стоит и ждёт моей команды пожарная машина! Через двадцать минут подгоняйте её сюда! Струёй воды мы собьём остатки бетона и всё будет нормально!
Через час бетонирование возобновилось. Безродный принял душ, сменил спецовку, плотно пообедал в столовой для обслуживающего персонала станции. Убедившись, что всё идёт нормально, он завалился спать в соседней с радиостанцией комнате.
Его разбудил Роберт Семёнович.
— Что там опять случилось? — поинтересовался Безродный.
— Пока всё идёт нормально! — успокоил его Тиллес.
— Тогда какого чёрта вы меня будите? Я ведь просил разбудить меня через два часа!
— Ты вот что! Уезжай отсюда немедленно! Чем быстрее ты это сделаешь, тем для тебя будет лучше! — процедил Роберт Семёнович сквозь зубы.
Безродный сел на постели, молча посмотрел в лицо Тиллесу, покачал головой и, ставя ударения на каждом слове, произнёс:
— Это моё место! А ты здесь, как чирей на заднице! Пошел вон отсюда!
Роберт Семёнович повернул в дверях своё почерневшее лицо и прошипел:
— Смотри! Я предупредил тебя!
В том, что Тиллес предпримет против него какую–то гадость, Безродный уже почти не сомневался, но терзать себя излишними предположениями он не стал. Поудобнее устроившись под одеялом, Безродный вновь провалился в свои страшные сны.
Шли не то вторые, не то третьи сутки после возникшего инцидента и, увлечённый работой, Безродный уже успел о нём позабыть. Утром к нему подошёл неприметный гражданин и предъявил удостоверение сотрудника комитета госбезопасности.
— Пройдёмте со мной! — предложил тот гражданин.
— У меня нет времени с вами разговаривать! — отмахнулся от него Безродный. Он, наивная душа, подумал, что произошло какое–то пустяковое недоразумение, которое вполне может разрешиться и без его участия. Предложение пройтись последовало в более решительной форме и Владимир Васильевич понял, что так просто от него не отстанут. Он отдал кое–какие распоряжения и устроился на заднем сидении легкового автомобиля. С обеих сторон к нему подсели ещё двое, и он почувствовал себя несколько стеснённым между их мускулистыми плечами.
