— Купил я своей младшенькой детский журнальчик в киоске! — делится сокровенным Черняк. — Листаем его, я объясняю внучке, что там нарисовано! Она тычет пальчиком в бумагу, смеется, значит! А на одной картинке мужик толстый такой, толстый, верхом на тощем осле едет! В руках тот мужик палку держит, а на конце той палки клок сена привязан! Голодная скотина тянется за тем сеном, и везёт того мужика на себе, куда тому надо! Внучка смеётся, и меня вместе с собой смеяться, приглашает, значит! А мне что–то не до смеха вдруг стало! Я в том осле почему–то себя узнал! Не то чтобы мордой похож! Нет! Тут совсем другое! Всю свою жизнь я тянулся изо всех своих сил за тем клочком сена, а он всё дальше от меня и дальше оказывался! Уже и того сена не хочется, да и силы уже не те, а куда ни повернёшь, повозка твоя так за тобою и тянется! Так и грохочет она по камням, так и гремит за тобою следом!
— Потому он и ослом называется, — успокоил друга Шрейтер, — потому, что он дурак! Скинул бы он с себя того скупого мужика, да и сожрал бы свою пайку! Скотина она и есть скотина! А ты–то, что всякой дрянью свою голову забиваешь? Ты ведь не скотина, а человек всё–таки!
Черняк, оказавшись непонятым, подумал о том, что действительно думает не о том, о чём следовало бы. Что надо было бы к маю заколоть поросёнка, иначе старуха, оставшаяся одна, его не прокормит. Что зять опять поссорился с дочкой, и здесь тоже следовало бы вмешаться, а он этого не сделал. Да и ремонт квартиры нужно было бы начинать.
— Зря туда молодежь гонят! — Вслух сказал он, вновь обращаясь к Шрейтеру. — Это нам с тобою туда можно, ибо вино наше выпито и песни давно спеты! А тех, кто в аптеку только за одними гондонами ходит, я бы в Чернобыль не посылал! Посмотри, кто с нами едет, одна молодёжь, самые наилучшие и самые красивые парни едут! А всякая дрянь по чердакам отсиживается! Лучшие погибнут, а если и вернутся, то неспособны будут потомства создать, а те, кто у баб под юбками спрятался, будут их жён обхаживать! Так наше вырождение произойти может! Генофонд, — он с трудом выговорил это слово, — нации сегодня на погибель идёт! Тяжело умирать будет тем, у кого в сердцах неизрасходованная любовь живёт!
Черняк помолчал, вдохнул глубоко и добавил:
— Тяжело нашим парням умирать придётся, тяжело!
— Зря ты так паникуешь, — авторитетно заметил Шрейтер, — нам, поколению, закалённому на употреблении всяких «бормотух», сам чёрт не брат! Все слабаки от неё уже давным–давно загнулись! Если нас коммунисты «Солнцедаром» не смогли вытравить, то никакая радиация с нами уже не справится! Тьфу на неё! Ни хрена с нами не будет! И молодежь наша ещё и внуков нам на радость народит!
Здесь я намерен дать некоторые пояснения по поводу технологии производства напитка под названием «Солнцедар». Знающие люди утверждают (за точность этого рецепта я не ручаюсь, хотя и не имею намерения его оспаривать), что производство всякого рода «бормотушек» следующая: в качестве основного компонента используется технический спирт, добытый путём сухой перегонки подгнивших древесных опилок. Этот спирт разводится до необходимой консистенции стоками из городской канализации и подкрашивается отходами лакокрасочного производства. Полученная таким образом смесь разливается в бутылки. Перед упаковкой в ящики, на бутылки наклеиваются те этикетки, которые имеются в наличии, то есть «Солнцедар», «Портвейн‑777», «Вермут» и так далее. В простонародье весь этот букет креплёных вин называется одним словом — «бормотуха».
— А помнишь, какая жизнь после войны была? Цены с каждым годом понижались и понижались, товары в магазинах появляться стали, и надежда на лучшую жизнь пришла! А потом надежда куда–то потихоньку исчезла! — пожаловался Черняк.
— Тот, кто живёт только радостями прошлого, тот сам себя лишает будущего! — сказал, как отрезал, Шрейтер. — Вот вернёмся назад, деньги хорошие получим, добавлю к тому, что удалось раньше скопить, и куплю себе мотоцикл с люлькой! Новый я, конечно, не достану, а вот старенький уже себе приглядел! Люльку обварю, покрашу, кольца заменю, цилиндры прошлифую и будет как новый! Пойду на пенсию и буду с бабкой на том мотоцикле на огород ездить! Картошку–маркошку буду на нём возить, капусту! Что ещё старику для счастья надо?
— А жизнь с каждым годом всё хуже и хуже становится! — пожаловался Черняк, как бы не услышав реплику своего товарища. — А все–таки хорошо то, что мы при социализме родились! И образование у нас бесплатное, и медицина бесплатная, и квартиру тоже бесплатно можно получить! Как там, в капитализме люди живут? Что они там, у себя едят, если за всё и про всё им платить из своего кармана приходится?
