Вечерний Киев встретил их настороженной тишиной. Умытые улицы. Очень редкие прохожие. Многие жители, гонимые страхом, уже покинули город. Другие собирались это сделать в самое ближайшее время. Для того, чтобы не утерять киевской прописки, для отъезда придумывались самые различные, вполне официальные, то есть уважительные причины. Кто–то оформлял себе длительную командировку в Сибирь, кто–то вдруг вспомнил о своих далёких, в плане географии, родственниках. В длинном хвосте очередей на квартиры произошло оживление. Кто–то подкинул идею, что тех, кто выехал из Киева спасать свою шкуру, необходимо немедленно лишать квартир. Эта идея тут же отыскала себе многочисленных сторонников. По Украине гулял анекдот о том, что Еврейская автономная область учредила две боевые национальные медали. Одна из них «За освобождение Киева», другая «За взятие Одессы». Хотя официальная пропаганда продолжала утверждать, что никакой опасности нет, все рейсы на самолёты, корабли и поезда были забронированы на многие недели вперёд. В битвах у билетных касс продолжали затаптывать людей. Город жил ожиданием жестокого и беспощадного врага.
Как и опасался Безродный, в городе они заблудились. Выехали к берегу Днепра и только там уточнили свой маршрут. Безродный повернул своё лицо к статуе матери Родины, стоящей на прибрежном холме. Подсвеченная мощными прожекторами, её громада возвышалась над древнею столицей русичей. Монумент был возведён когда–то в честь победы над западными завоевателями и, проезжая через Киев, Безродный никогда не лишал себя удовольствия лишний раз полюбоваться на него. Этот монумент всегда вызывал в его сердце глубокие патриотические чувства, поэтому он никогда и никому не говорил того, что фигура этого каменного исполина напоминает ему его бывшую тёщу. Но сегодня Безродный вдруг обратил своё внимание на то, что лицо этой воинственной женщины обращено не на Запад. Нет! Она, посыпанная радиоактивным пеплом, с высоко поднятым над головою мечом, смотрела строго на северо–восток, — на Москву. Это открытие ужаснуло его, но к какому–то определённому выводу в своих умозаключениях, он так и не пришёл.
К бетонному заводу подъехали к тому времени, когда тёплая украинская ночь уже полностью вступила в свои права. Выстроились полукругом, осветив светом фар пожухлую траву. Водители с облегчением покинули духовки своих кабин, размяли затёкшие за долгую дорогу ноги. Из административного здания завода навстречу прибывшим вышла делегация. Идут плотной толпой, но в ней строгий порядок, очерченный границами власти. Впереди тузы покрупнее, по бокам длинноногие секретарши с блокнотиками в руках. Девицы тоже одеты в новенькие рабочие спецовки, тщательно подогнанные под их великолепные фигуры. Многие в марлевых повязках, скрывающих лица. Следом за авангардом, — ряд крупных парней с армейской выправкой. Дальше шеренга рангом пониже. В последнем ряду плетётся администрация бетонного завода во главе с доктором технических наук Пресманом. Замыкает шествие миниатюрная медичка в белом халатике. Пёстрая толпа водителей полураздета, кто по пояс голый, кто в майках. По животу Дьяченко стекают пахнущие чесноком грязные ручейки пота.
— Почему так долго? Мы вас здесь с самого обеда ждём! — выскочила вперёд какая–то серенькая личность.
— Да–а–а! Подзадержались! — отеческим тоном соглашается высокопоставленный баритон. — Мы здесь, понимаете ли, людей оторвали от праздничного стола. Женщины вот тоже от своих семей оторваны! А вы, я гляжу, не очень спешите!
— А зачем нам сейчас ваши женщины? — крутит головой Дьяченко. — Нас всех уже дорога полностью измотала! Где–то нам сначала нужно устроиться, потом помыться, перекусить! День победы тоже отметить надо, а уже потом можно будет и вашими женщинами заняться!
Первая шеренга обменялась многозначительными взглядами: «Товарищ не в курсе». Шоферня загоготала.
— Из Москвы уже давно запросили сводку о количестве вывезенного бетона, а вы только подъехали! — тоном, не знающим возражений, продолжал баритон. — Скоро прибудут машины с других станций, они уже на подходе, а вы становитесь под загрузку бетоном, и немедленно отправляйтесь на Чернобыль!
Водители возмущённо загудели. Сделав свой сегодняшний выбор, многие уже до конца исчерпали весь свой запас мужества. Нужно было оглядеться, отдохнуть от впечатлений минувшего дня и за рюмкой водки пополнить свою решительность. И только потом, хорошенько проспавшись, сделать свой следующий шаг в темноту опасной тропы.
— Это кому, тебе докладывать надо? — выступила вперёд громада Богатыря. — Вот садись за мою баранку и вези! А мы уже восемь часов в дороге, да ещё столько же машины к рейсу готовили! На сегодня уже всё — шабаш! Отоспимся как следует, потом поедем!
— Именно сейчас надо, сегодня! — отступает под натиском Богатыря Баритон. — Лучше потом, завтра, целый день спать можете! Становитесь, пожалуйста, под загрузку!
— Забирайте ключи и поезжайте сами! — выкрикивает Дьяченко из–за спины Богатыря.
