— У нас в гараже работал один мужичок! — рассказывает своему напарнику Цибуля. — Мы его Митричем звали! Как–то он проснулся утром, во рту, будто кошки нагадили, а голова, что пустой чугунок гудит. Налил он себе рассола кружку, проглотил его, как кобель муху, нет, не то. Не помогает. Совсем другое для поправки здоровья его организм требует. Тот к старухе, а та его пьяницей обозвала и никаких тебе опохмелок. Тот к ней и так, и этак, а та никак! Митрич точно знал, что у старухи где–то четверть припрятана, туда заглянул, сюда! А старуха такую противную улыбочку на себя приклеила и следом ходит! Какие в таких условиях следственные поиски происходить могут? А никаких! Митрич взмолился, — Дырявая ты кошёлка, — говорит он ей дрожащим голосом, — ты что, не видишь разве, что муж твой законный лютою смертью погибает медленно? — а та ему, — Подыхай, алкаш несчастный, подыхай! — Ты помнишь, — говорит ей Митрич со слезою в голосе, — как соседа нашего Витька хмельки задавили? А всё потому, что не опохмелился вовремя! Погиб в самом, что ни на есть расцвете своих мужеских сил! Тоже и со мной может приключиться! — припугнул он старуху. — Такой же, как и ты, алкоголик третьей степени твой Витёк был, — опять отбилась от него его благоверная! Он ей, — Ты мне для жизненного поддержания хотя бы половинку чекушечки из стратегических запасов выделила бы! А та, — То я на поминки по тебе берегу! — Ах так, — кричит ей Митрич, — пойду и с жизнью своей неудавшейся расчёт произведу! Раз ты, старая судомойка, жалеешь спутнику своей жизни для поддержания его жизненных тонусов лекарства полстакана плеснуть, тогда пойду и удавлюсь, несмотря на всю свою для общества полезность!
— Пользы–то от тебя, — говорит ему старуха, — пользы, что от дырявого пылесоса. Песок вон с другой стороны сыплется! — Да, — твёрдо ответил ей Митрич, — я ещё очень полезный для общества член! А тебе, плешивая ты швабра, придётся за мою кончину полную ответственность перед нашей родиной нести!
Раньше такие ультиматумы на старуху действовали, а тут, будто бы бес ей на ухо что шепнул! И старуха заместо того, чтобы успокоить старика, ещё и щепок в полымя подкинула!
— Иди, — говорит, старый пердун, иди! Верёвку не забудь намылить, чтобы она шибче скользила!
Митрич зашёл в сарай, через стропило снасть перекинул и петлю хитрую соорудил! Подмышками себя обвязал, телогреечку сверху одел, а обрывок веревки, для всеобщего обмана, на шею пристроил! Ящик из–под ног, глаза прикрыл, язык высунул и висит себе, болтается, результатов ждёт! Старуха в сарай, висит старик, и никаких тебе движениев жизни не производит! Та в крик, тут соседка прибежала и тоже причитать жалостливо. Митрич выслушал от баб, какой он при жизни хороший был, и от гордости за себя, чуть было ни заплакал! Тут старуха и говорит соседке, ты покарауль тут пока, а я за участковым сбегаю, для составления протокола! Старуха в калитку, а соседка нырь в ларь и шмат сала под фартук! Митрич видит, что такое форменное безобразие в его непосредственном присутствии происходит, и осторожненько так, соседке строгим голосом замечание сделал: — Марфа — говорит он, — положила бы ты сало на место! А та брык, — и готова! Тут старуха с участковым пришли!
Мент подставил табуретку и давай верёвку ножиком пилить, чтобы труп от удавки высвободить! Митрич видит такое дело, что он так и брякнуться может, и увечье жизненных органов получить, ну мента и приобнял слегка, чтобы не упасть! Тот с табуретки брык и готов! Потом повесили на Митрича два трупа и судили! Судьи пока то дело вели, поуссыкались со смеху!
— Ну а старуха хоть опохмелила его после этого или нет? — поинтересовался Юзвак.
— Этого я не скажу, врать не буду! А то, что она его коромыслом сразу после воскрешения отходила, это так!
— Эх, ты! Самого главного ты и не знаешь!
Подъехали к заправочной станции и выстроились в хвост длинной очереди. На этой заправке, в отличие от ранее встретившихся на их пути, топливо в наличии было. Но так как это событие происходило весной, и шла посевная кампания, отпускали только по десять литров на одну машину. Молоденькая заправщица, узнав, что колонна движется в Чернобыль, оказалась сговорчивой и потому заправили полные баки. Наиболее предприимчивые водители умудрились заполнить соляром вместительные ёмкости, предназначенные конструкцией автобетоносмесителей для запасов технической воды.
Безродный сверяет маршрут с атласом автомобильных дорог, подсчитывает оставшиеся километры.
— Я вот читал, где не помню, — рассуждает Чесновский, — что живёт в Африке одно племя! Так вот, это самое племя дикарей своих, приговорённых к смертной казни, замуровывает в дупла деревьев! Оставляют одну только маленькую дырку! А через эту дырку родственники заключённого кормят и поят его! А вот на улицу его не выпускают! Так вот, со временем, тот заключённый сгнивает заживо в своих испражнениях! Я вот, что…
— Это не про Африку, — перебил его Безродный, — это про нас с тобою написано! Мы уже давно стали заложниками своего дерьма! Как бы нам, дружище, в Киеве не заблудиться!
