Из этой реплики Безродный сделал вывод, что его автоколонна прибыла, к несчастью, первой. Что на подходе машины с других станций. Те водители, скорее всего тоже не пойдут сразу в рейс, а поддержат справедливые требования его парней. Вновь повторится та же ситуация, которая была пережита ими сегодня утром, но только в более крупном масштабе. Отыщется ли новый Логинов в беснующейся толпе? Безродный поискал глазами Логинова, но не нашёл его. «Наверное, в кабине спит! — подумал он. — Но мне ещё рано. Не затупились ещё рога, распорю себе брюхо!»
— Да, жареным пахнет! — согласился со своим шефом Викторов.
— Нет! Вы мне дайте только пощупать смесь, и я назову вам марку бетона! Дайте мне только понюхать бетон, и я смогу вам точно назвать его возраст] Но управлять этими головорезами я не смогу! Вы уж, пожалуйста, увольте меня от этой необходимости! Здесь какой–то укротитель диких зверей нужен! Я правильно выразил свою мысль, коллеги? — спрашивает Прессман своих молчаливых сотрудников.
Спор утихает, но он вновь готов вспыхнуть в любой момент при наличии пищи. Однако свежих веток никто не решается подкинуть в уже затухающее пламя.
— Нам терять нечего! Это вы за свои кресла боитесь! А мы свой хлеб не задницами, а руками добываем и нам их никто не обрубит!
— Вы думаете, что запугали нас? Мы уже давно запуганы!
— Была бы шея, — хомут найдётся!
«Рано ещё, рано!» — думает Безродный. — «Ещё не все копья поломаны!»
— О нашем ночлеге не позаботились! Где мы ночевать будем? Мы что, в кабинах будем жить? Или вы уже всех нас уже из списка живых вычеркнули? — лениво повторяется Косодрыга.
— Интересно узнать, сколько вы нам за рейс на тот свет платить собираетесь? — выступил вперёд Дьяченко. При этом он покосился на толпу, ожидая поддержки своих. Дьяченко уже давно почувствовал запах победы, нужно было лишь добить бесславное войско своих противников. Чинуши, не ожидавшие такого вопроса, переглянулись в недоумении.
«Теперь пора! Тебе даётся слово! — подстегнул себя Безродный. — И пусть поможет мне моя звезда!»
Тигр прыгнул.
Не спеша, твердо ступая на каменистую почву, он медленно вышел из темноты на нейтральную полосу, разделяющую два враждующих лагеря. Заняв удобную позицию в центре светового круга, он повернулся лицом к своим подопечным. Руки его сложены на груди, голова высоко поднята, ноги широко расставлены. Как тяжелые камни обрушил он на толпу каждое своё слово.
— Вы, что? Трупами своих детей торговать сюда приехали? Вы хотите знать, по какой цене сегодня идёт человеческая жизнь? Кубометр бетона за каждую душу — вот вам цена! Ваши дети вам заплатят и ваши внуки! Своим здоровьем и своими жизнями они оплатят вам завтра, вашу сегодняшнюю трусость! Кусок пожирнее хотите сожрать? Скоро вам будет, где порыться своими рылами! Завтра вам будут предоставлены горы человеческого мяса! Как черви вы будете копошиться в мертвечине, пока не обожрётесь! Даже гиены не пожирают трупы своих собратьев, вы намного их хуже!
Как к удаву, исполняющему танец смерти, всё внимание окружающих было приковано только к Безродному. Он чувствовал каждою своею клеткой огромную власть над волею людей. Это неизвестно откуда взявшееся могущество, как пустые спичечные коробки разбрасывало хрупкие препятствия, сооружённые чужой волей. Когда грохот его слов утихал, то в звенящей тишине шелестели крылья мотыльков, слетевшихся на свет автомобильных фар.
— Любая мерзость отыщет себе оправдания, но для трусости их нет! Да, впереди нас ждёт смерть, но и позади нас поджидает та же самая смерть, и нам отступать некуда! Но прежде чем погибнуть, каждому из нас предоставлен шанс, чтобы плюнуть в смердящую пасть дьявола! Этот удел только для избранных, только для настоящих мужчин, для настоящих воинов! Послужить Родине в годину тяжелых испытаний — это великая честь, которую жизнь предоставляет далеко не каждому! Вам кажется, что нам не оставляют никакого выбора? Выбор у нас есть! Если мы сегодня не пойдём в пекло как свободные люди, сделавшие свой выбор, то завтра нас погонят туда как стадо баранов на скотобойню! Кто сегодня струсит и повернёт назад, завтра прибудет сюда в цепях под охраной конвоя! Прибудет как раб, достойный всякого презрения, и подохнет рабом! Мы с вами, наши отцы и наши деды прожили рабами! Но сегодня жизнь предоставила нам единственную возможность, единственный шанс, шанс умереть свободными людьми!
— Да, он нас в пекло гонит, а сам будет здесь отсиживаться! — прошептал в задних рядах Мельник. Он не рассчитывал быть услышанным Безродным. Но тот вдруг рявкнул, обращаясь именно к нему:
— Я свой выбор сделал давно! И этот мой выбор в пользу свободы!
Далее в своей речи Безродный перешёл на профессиональный шофёрский язык, который более приемлем для общения и близок рабочему человеку. Воспроизвести его здесь нет никакой возможности, потому что его не вытерпят даже самые прочные сорта бумаги. Разрисованные девицы, как мальки от щуки, брызнули. Интеллигенты отвернулись, покачивая головами.
